Вообще-то, это не трактир, а обеденный зал постоялого двора. Сам двор был унылый, серый и совсем неуютный.
«Уж с таверной Бруно — точно не сравнить!».
В комнатах было промозгло, но хоть клопов не было. Да и кормили тут не очень. Как пояснил половой, летом здесь все же поживее: движение вглубь Кавказа и назад идет постоянно. А сейчас… Сейчас зима.
«Как они тут службу несут? По сравнению с Владикавказом Пятигорск предстает в образе невиданной роскоши и красоты «столица»!».
Надо признать, Владикавказ сейчас даже не город! Крепость, несколько разросшаяся и выплеснувшаяся за пределы земляных рвов и таких же стен. Внутри крепости остались основные и главные здания — дома коменданта, штаб- и обер-офицеров, гауптвахта, главный цейхгауз да лазарет.
«А-а-а… еще старые казармы!».
Снаружи крепости расположились старый и новый форштадты, казачья Владикавказская станица. И вообще, увидеть гражданскую одежду здесь — не так-то просто! Основное население — военные. Расположены здесь: седьмой линейный кавказский батальон, батальоны Навагинского пехотного полка, саперный батальон и артиллеристы. То есть — мундиры всех мастей. И даже местную горскую одежду увидишь не враз, хотя непосредственно к крепости примыкает осетинский аул, а чуть дальше — несколько ингушских аулов. Еще — Васильевская слободка, но что это такое — Плещеев не понял.
Можно было бы поселиться в обер-офицерском доме, но… теснота там — невероятная! И местным-то младшим командирам места не хватает, а уж проезжим? Хорошо хоть побаниться пустили в батальонную офицерскую баню!
«Баня эта — вот ни хрена не Ефимовская в станице Кабардинской! Тепла толком не было, а уж про жар — вообще молчу! Воды, правда, горячей было вдоволь!».
Поэтому и сидел сейчас Плещеев в одиночестве возле очага этого постоялого двора и, разложив заведенный им «для опытов» блокнот, пытался вспомнить и записать все то, что он пробовал по вопросу сверхъестественных способностей, и что у него из этого получилось. По причине сданной в стирку и чистку одежды, сидел он… х-м-м… явно не по форме одетый: на чистый байковый бешмет — овчинная душегрейка, суконные шаровары, прикупленные по случаю в Тифлисе, да войлочные чуни на босых ногах.
Отпускной штабс-капитан уговаривал их без остановки следовать дальше, но сам корнет и поручик-«нижегородец» категорически отказались.
— Побойтесь бога, господин штабс-капитан! — пожал плечами Юрий, — Дайте хоть дух перевести немного после нашего анабазиса. Эти перевалы — кого угодно доведут до ручки! Надо передохнуть, отоспаться в тепле, а также — помыться, да и одежду привести в порядок. Кони, опять же, отдохнут. Дожди же идут! Вот пока дух переведем, глядишь, они и закончатся. Ну, или хотя бы чуть стихнут…
«Штабс» был вынужден согласиться. Он и поручик, после ужина, сдобренного изрядной порцией водки, отправились почивать, а Юрий… Ну — про это уже сказано.
В обеденный зал с улицы зашли двое. В бурках и башлыках. Но когда пришедшие сняли верхнюю одежду, Плещеев определил по мундирам: «нижегородцы». Один из пришедших, капитан в потертом и выцветшем мундире, подойдя к Юрию, представился:
— Капитан Васильев! Добрый вечер! Мне сказали, что здесь квартируют офицеры, приехавшие из Тифлиса. Не подскажете — где их найти?
Корнет поднялся, кивком отдал приветствие:
— Корнет Плещеев! Из Пятигорска, следую из Тифлиса к месту службы. Я и еще двое офицеров, штабс-капитан Звонарев и поручик Громов, вчера прибыли во Владикавказ из Тифлиса во главе сборной команды нижних чинов. Товарищи мои после ужина пошли отдыхать. Чем могу помочь?
— Вот вас-то мне и надо, корнет! Разрешите? — капитан кивком попросил разрешения присесть за столик Юрия.
Плещеев закрыл и убрал блокнот. Пусть он и старался писать с сокращениями, да еще такими, что понять смысл мог только он, но… Незачем другим видеть, чем он занят!
— Прошу, господин капитан! — указал на стол корнет.
— Макар! Закажи там поужинать что-нибудь. Да скажи этим… пусть приготовят как положено. Иначе канальям несдобровать — так и передай! И себе что-нибудь тоже закажи! — капитан, скинув перчатки в фуражку, откинул ее на соседний стол, — Что предпочитаете пить, корнет?
Вообще-то… Плещеев не далее часа назад уже поужинал, но ужин был, как уже было сказано, очень — не очень! Да и после недели питания вяленой кониной и замершими лепешками…
— Я бы предпочел глинтвейн, господин капитан. Сами понимаете — на перевалах сейчас… студено!