Этот вопрос он мог задавать, только оставаясь наедине сам с собой или со штатным космоаналитиком, что, собственно, он и сделал.
5.
Том Стивенс выслушал внимательно исповедь Сироженко и посоветовал ему не выносить из кабинета первую часть высказанных соображений, не то его могут обвинить в неуважении к чужим культурам и едва ли не в тотальной ксенофобии. Что же касается второй части, сугубо научной - наоборот, вынести свои сомнения на Региональный Совет Первопроходцев.
«РеСоПер как-то не звучит особо благовонно по-русски», - с легкой иронией усомнился про себя Александр, и от этого ему стало чуточку легче. Но, конечно, держась в рамках принятых норм общения ему следовало поступить именно так.
Сироженко сухо поблагодарил явно не смешливого психоаналитика, так и не развернувшего в своем воображении на родном чисто английском весь этот РСП, и оттого не понимавшего всю безнадежность его вполне прагматичной рекомендации. Да и ксенофобом он не был. Если бы не подобную, но даже менее бесперспективную задачу поставили перед ним другие члены Совета - например, Кузнецов или Родригес, реакция была бы такой же...
Кто-то бьется над проблемой преодоления «зыбучей» угрозы, кто-то повышает устойчивость и цепкость аппаратных жилых модулей, - вынужденных в прямом смысле стоять на песке, а он, экзобиолог, должен решать задачу отнюдь не животрепещущую! Впрочем, с другой стороны - как посмотреть. Если только. Не мог же так запросто сглотнуть «корневик» целый орбитальный челнок. В стационарно наблюдаемых условиях до сих пор он «зажевывал» не более чем какой-нибудь универсальной отвертки либо карманного фонарика. Ам - и не вам!
"Сегодня нам необходимо побеседовать с Кришнамурти начистоту", - подумал он, засыпая.
6.
...Войдя в каюту администратора, где Кришнамурти как всегда в это время суток находился в позе спящей летучей мыши - разве что без жердочки, -Александр терпеливо дождался окончания процедуры, способствовавшей, как уверял сам индус, мыслительной деятельности. Затем кивнул и начал с ходу - вежливо, но решительно:
- Вам не кажется, коллега, что нас с вами, или, по крайней мере, меня! - стараются сделать, так сказать, звездочетами в весьма точной науке? Вам знакомо это слово? - Он четко выговорил: "звездочет" и перевел на космолингво обе его составные части.
- Интересная мысль! - По взгляду Кришнамурти было невозможно определить - говорит ли он серьезно или же с насмешкой, - Понимаю, что вы хотите сказать. Настоящие ученые решали задачи первостепенной важности - например, искали способы борьбы со смертельными болезнями или устанавливали: основные физические законы Вселенной. А некоторые, видите ли, звёзды считают! По-вашему, это так?
- Именно. Я бы не хотел оказаться в категории «некоторых».
Кришнамурти чуть помолчал. Затем нараспев произнес, подняв вверх длинный коричневый указательный палец:
- Вас не удивит, коллега, если я начну издалека?
«Вы иначе не можете», - чуть не вырвалось у вспыльчивого Александра, но годы аутотренинга сделали своё - пересилив себя, на сей раз он сдержался. Кому-то эти его усилия со стороны показались бы просто смешными, если бы только не известный в научной среде случай, как необузданный и прямолинейный Нильс Бор к старости превратился в саму предупредительность и был назван самым галантным ученым всей Скандинавии чуть ли не шведской королевой во время вручения ему Нобелевской премии.
Пока же индус расположился на удобном низком топчане в дальнем углу каюты и заговорил тихо, размеренно, медленно и мерно раскачиваясь из стороны в сторону. Внешне могло бы казаться, что он всё ещё медитировал. Но вместо этого Кришнамурти совершенно неожиданно нараспев произнёс:
- Вам известно древнейшее священное растение моей родины - баньян?
- Конечно, баньян - то же, что фикус.
- О нет, не совсем. То, что вы, европейцы, называете фикусом и выращиваете в кадках - лишь бледная пародия. Такое же жалкое зрелище, как гордый бенгальский тигр в клетке. Впрочем, не будем отвлекаться. Баньян - это дерево-роща, ветви которого, достигнув определенной длины, свешиваются до земли, а затем, прорастая в неё, обретают корни, и таким образом становятся стволами. Каждый ствол, в свою очередь дает жизнь еще нескольким веткам. И так далее. В древней летописи говорится о случае, когда под сенью одного баньяна укрылось целое войско. Если бы на пути роста этого чудесного дерева не было препятствий, и если бы на всей Земле был климат Индии. Жаль, что это невозможно, - но, по крайней мере, если допустить это теоретически, то баньян мог бы завоевать поверхность всей планеты. Вам, конечно, уже ясно, к чему я клоню?