Сразу после войны Георгий и Мария расписались. Георгий попытался увезти молодую жену в Грузию, но стеной встала родня. Уж на что Христя была молчаливая скромница, а тут расшумелась, как ручей в паводок. И не отпустила дочку. Вскоре родился Володя. Георгий хворал, давали о себе знать раны, и Грузия отошла сначала на второй план, а потом и на третий. Через год с небольшим Георгий отошел к праотцам, так и не успев насладиться мирной жизнью.
— Наверное, ему грузинского солнца не хватило, — говорил нам Володя.
— И вина, — добавлял Миша.
Володя лишь однажды побывал у родственников в Грузии. Вернувшись, он купил в магазине «Мелодия» виниловые пластинки с грузинским хоровым пением. Теперь любое застолье с его участием заканчивалось одинаково: Володя включал радиолу, ставил на допотопный проигрыватель пластинку и лил слезы, причем слезы были настоящие, обильные.
— Потеряли товарища, — вздыхал Алесь. — Не надо было его отпускать в Грузию.
— А как не отпустишь? — тоже вздыхал я. — Прародина.
Мы над другом посмеивались, но осторожно. Как истинный грузин, Володя мог и радиолой по голове шарахнуть.
Кроме песен, Володя привез из Грузии саблю.
— Подарок родственников, — сказал он нам. — Там без сабли нельзя.
Мы с Алесем уважительно покивали. Миша не обратил на саблю внимания, но это и понятно — Бергер.
Однажды после застолья я остался у Володи ночевать. Мне выделили комнату с диваном, стоящим у стены, на которой красовался ковер с саблей.
«Хорошее место», — подумал я, устраиваясь на диване.
Но заснуть я не успел. В комнату ворвался Володя, включил свет и сорвал со стены саблю.
— У нас водка кончилась, а он тут спит! — закричал он и изо всех сил рубанул саблей по валику дивана. — Вставай!
Я сделал вид, что глубоко сплю.
Володя некоторое время постоял надо мной. Наверное, вид спящего человека его все-таки отрезвил. Пробормотав что-то по-грузински, он удалился на кухню.
«Чудо! — подумал я. — До сих пор на грузинском он не говорил».
Больше ночевать у Володи я не оставался: все-таки хотелось еще немного пожить. Володя, кстати, на этом и не настаивал. Он предпочитал оставлять у себя на ночь барышень.
Итак, хоронить бабу Христю поехали в деревню все друзья Володи. Из хаты на погост гроб несли Алесь, Миша, Алексей и сам Володя.
— Повезло Христе, — услышал я за спиной. — Вон какие молодцы несут, один выше другого. Меня б так...
Ребята и вправду были за метр девяносто каждый.
Я, самый мелкий из них, тащил крышку гроба.
Подошли к яме, выкопанной соседскими мужиками. Уже у самой ямы Бергер поскользнулся на глине и съехал в нее, как на лыжах. Парни с трудом удержали в руках гроб.
— Хлопцы, а ведь я буду первым, — сказал Михаил, глядя на нас, задрав голову, из ямы. — Примета такая...
Мы помогли ему выбраться, отряхнули измазанные штаны и опустили на длинных веревках гроб в яму.
— Ничего страшного, — сказал Михаилу Алесь. — Случайность.
На поминках мы все выпили больше, чем обычно. Деревенские свои чарки поднимали, отводя глаза. Случай на кладбище все-таки выходил за рамки рядовых.
— Посмотрим, как действуют приметы, — сказал Володя, прощаясь со мной. — Кто писал о предрассудках белорусов?
— Фольклорист Никифоровский, — ответил я. — Книга называется «Приметы и поверья белорусов». Но это было больше ста лет назад.
— Баба Христя умерла в девяносто три. Не потащит же она Мишку за собой.
Об этом случае я вспомнил, когда Михаил скоропостижно скончался в сорок с небольшим лет. Причиной смерти был оторвавшийся тромб.
— Сработала примета, — сказал я Володе.
— Хочешь сказать — это я во всем виноват? — посмотрел тот на меня.
— Не ты, конечно. Но иной раз поплевать через левое плечо не мешает. Да и свечки в церкви надо ставить.
Володя хмыкнул. Он, во-первых, был партийным, во-вторых, главным редактором газеты и, в-третьих, наполовину грузин. Единственным слабым его местом были многочисленные любовницы. Впрочем, с годами этот недостаток проходит, во всяком случае, так считается.
А Мишку Бергера всем нам было жалко. Он ни на кого не был похож.
10
И вот я сижу с Бензенюком на подмосковной даче и вспоминаю своих друзей. И тех, кого уже нет рядом, и живых. Надо сказать, ковид сильно почистил наши ряды. Для этого его и придумали?
— Отчего-то мне кажется, что все пандемии не случайны, — сказал Иван. — Уж слишком все сходится.
— Да, многие пишут об этом. И у нас, и за бугром.
— Забугорью я не доверяю, а вот анализ текущих событий приводит к мысли, что без спецслужб здесь не обошлось. Слишком многое засекречено. И посвящать нас в суть происходящего никто не собирается.