— Больно ты кому-то нужен! — фыркнул я. — Власть вообще плебс в расчет не берет. Причем любая.
— Не надо кощунствовать, — вздохнул Бензенюк. — Тем более мы и не плебс.
Я снова фыркнул. Самомнение Бензенюка все-таки зашкаливало. Сказывается место рождения?
— И Дрезден тоже, — кивнул Иван. — Я специально туда ездил. Нашел дом, в котором родился, сходил в галерею. Она там одна из лучших в Европе. Больше всего канал понравился. Вода вообще мозги прочищает.
С этим я был полностью согласен. Любая вода, даже захудалый пруд, благотворно сказывается на физическом состоянии человека. Я плохо перенес последнюю зиму как раз потому, что давно не был на реке. А ведь в молодости мечтал, что на пенсии куплю домик у реки и буду рыбачить. Ничего нет, ни домика, ни реки, одна жена, которая далеко от себя не отпустит.
— Не прибедняйся, — сказал Бензенюк. — У меня, например, и жены нет. А нужна.
Мы помолчали. Как говорил один киношный персонаж, у каждого свои недостатки.
— Да, так что там с твоими евреями? — прервал молчание Бензенюк. — Отдыхают на исторической родине?
— Может быть. Хотя там сейчас не до отдыха. Война с Ираном начнется?
— Об этом надо спрашивать мировое правительство, — нахмурился Бензенюк. — Прямо скажем, ситуация непростая. Это ведь Сталин их туда отправил.
— Куда? — спросил я.
— В Палестину. С одной стороны пустыня, с другой арабы, в Иерусалиме тоже мечетей не меньше, чем синагог. Пускай, говорит, помучаются.
— Прямо так и сказал?
— Приблизительно. Израиль как государство после войны появился с разрешения СССР. А они хотели в Крыму обосноваться.
— И в Испании, — вспомнил я. — За пять тысяч лет где только они не жили.
— Да, я об этом у Солженицына читал. Но как только тот написал о совместной с евреями жизни, так и пропал из культурного пространства. У них это любимый прием — замалчивание.
Я пожал плечами. Опыт, приобретенный за долгие годы, подсказывал, что с евреями лучше дружить, причем молча.
— Дружи не дружи, но в свои они тебя не зачислят, — усмехнулся Бензенюк. — Даже меня не взяли.
— А тебя за какие заслуги?
— В Литинституте у меня руководитель диплома и рецензенты были евреями. Своим считался. А как только заикнулся о карьерной лестнице, развели руками: «Не наш».
— Так и сказали?
— Да, открытым текстом. Они вообще редкие циники.
«Может, так и надо? — подумал я. — Во всяком случае, это лучше, чем обещать и не делать. Любимое занятие многих моих друзей и знакомых».
— Правда, и не вредят особо, — сказал Бензенюк. — Свои больше гадили. А эти даже на телевидение иногда зовут.
Бензенюк гордился, что раз в полгода его приглашали в одну из литературных передач, которую вел как раз руководитель его диплома в Литинституте. У меня вот руководителей не было.
— Ты вообще приезжий, — кивнул Бензенюк. — Но у вас ведь свои были?
— Полно, — сказал я. — Одна критикесса перед отъездом в Израиль прошлась по моему адресу. Сначала я обиделся, а потом понял, что это лучшая реклама. Для определенной категории литераторов, конечно.
— Антисемитов?
— Ну, так бы их не назвал. Скажем, для людей с ограниченными умственными способностями. Их ведь большинство.
— Ну да, ну да...
Бензенюк повертел в руках бокал. Он снова был пуст.
«Так и третью открывать придется», — подумал я.
— Нет, больше не будем, — поставил на стол бокал Бензенюк. — Завтра надо ехать по делам, а меня уже останавливали гаишники после вчерашнего.
— Дорого обошлось?
— Да уж недешево! Права гаишник оставил у себя, а со мной в банкомат отправил напарника. Сам не захотел светиться. Башка после вчерашнего и так трещит, а ты свои кровные отдаешь. Нет, после выпивки за руль лучше не садиться.
С этим я был полностью согласен. От наших ментов вообще лучше держаться подальше, особенно если рыльце в пушку. До нитки разденут.
— Они здесь часто засады устраивают?
— Случается, — вздохнул я. — То возле церкви, то на кругу. У них все маршруты размечены.
— Работают люди, — согласился со мной Бензенюк. — Особенно перед Восьмым марта лютуют. Жены ведь подарков требуют.
— Не так жены, как любовницы. А ментам не только себе в карман положить надо, но и начальству отстегнуть. Короче, стригут нас, как овец.
Мы с Бензенюком были меньше всего похожи на овец, но я не стал на этом заострять внимание. Сегодня у нас с ним был серьезный разговор.