— Нет, — помотал я головой. — Как-то не до Борьки было. А вот про Саню знаю. Умер в Израиле.
— Где? — уставился на меня Иван.
— В Хайфе. Софья, его жена, киевская еврейка. Увезла после распада СССР в Хайфу, где он работал в торговом центре полотером. Ездил на машине ночами по залу и чистил полы. Говорят, ему нравилось.
— Кто говорит?
— Николай, его младший брат. Шел поздно вечером на работу, присел на скамейку возле автобусной остановки и умер. Видимо, климат не подошел.
— Да, климат у них не ахти. Привычка нужна. Но умереть мог и не от климата. Он ведь у тебя летчик?
— Бортпроводник или что-то вроде этого. Инженер гражданской авиации, одним словом.
— Да, а перешел в полотеры. Не каждый выдержит. Так что ты сказал про Трампа?
— Что с его зятем мы земляки. Я ведь в Новогрудке школу кончал. А дед его зятя там родился. Жалко, они в Америку переехали. Могли вместе в парк на танцы ходить, марки собирали бы.
— После войны евреев в Западной Белоруссии почти не осталось, — пресек мои фантазии Бензенюк. — Ты и сам оттуда уехал. Как, говоришь, в Москву попал?
— Женился на москвичке, — пожал я плечами. — В наше время это было обычное дело.
— Я тоже мог переехать, — сказал Бензенюк. — Во всех славянских странах были претендентки, даже в Польше.
— Польки считаются самыми привлекательными, — согласился я. — Но и стервы первостатейные.
— Про полячек отдельный разговор, — вздохнул Бензенюк. — Тебе, кстати, Тереза тоже понравилась. Помнишь ее?
— Конечно, помню, — теперь вздохнул я.
— Не будем о грустном, — посмотрел на меня Бензенюк. — Тебе не кажется, что третья мировая война начнется на Ближнем Востоке?
— Кажется, — сказал я. — Она вообще где хочешь может начаться. Чем хуже Корейский полуостров? Или Тайвань? Про славян я вообще молчу, тысячу лет друг с другом воюем.
Мы, не сговариваясь, потянулись к пустым бокалам.
— Налить? — спросил я.
Бензенюк кивнул. Сегодня он был на удивление сговорчив. Но и тема разговора тому способствовала. Договариваться надо. А это мы делаем хуже всего.
— Потому что плохо воспитаны, — повертел в руках бокал Бензенюк. — Ты вот Тору читал?
— Даже Талмуда не открывал. А мог бы на старости лет приобщиться.
— Разве на русском языке он есть? — оживился Бензенюк.
— Наверное, — неуверенно сказал я. — Должны же и они думать о расширении сферы влияния.
— В том-то и дело, что евреи никому ничего не должны. Как брали свой процент с каждой сделки, так и берут. На этом и разбогатели. Ты вот в нищете помрешь, а они в роскоши.
Я привык к шуточкам Бензенюка и не обратил на его слова внимания. Разговор был серьезный.
14
— Сейчас у них положение аховое, — сказал я. — Либо они палестинцев уничтожат, либо те их.
— Палестинцы — это филистимляне, — снова подчеркнул мою необразованность в вопросах мировой истории Иван. — Пять тысяч лет жили вместе. Сейчас у них очередное обострение, не больше. Как-нибудь договорятся.
— Не похоже, — засомневался я. — Нетаньяху прет как танк. У него, между прочим, тоже белорусские корни.
— Да ну?!
Бензенюк в изумлении уставился на меня. Я его удивлял редко.
— Дед Нетаньяху из поселка Крево в Гродненской области. Когда-то там был знаменитый замок. Именно в нем по приказу Ягайло удавили Кейстута, претендента на великокняжеский стол. А Витовт, двоюродный брат Ягайло, которого тоже должны были удавить, сбежал из этого замка, переодевшись служанкой. Знаменитая история.
— Все друг друга давят, — кивнул Бензенюк. — Иногда травят. Голову отрубают в исключительных случаях. Но это не наша традиция.
— Европейская, — вынужден был согласиться с ним я. — Но в данный момент мы говорим о другой традиции. Ты хочешь сказать, что евреи всегда воевали с филистимлянами?
— Всегда. И победителей в этой войне быть не может. Договорятся. Не эти правители, так другие. Заокеанский обком партии тоже не дремлет.
— Он-то не дремлет, — сказал я. — Ночами прямо не спит. Мы тут дрыхнем от зари до зари, а они работают. У них, наверное, и в трудовом договоре записано: не спать.
Мы засмеялись.
— Думаю, в истории с литовскими князьями без предков Нетаньяху тоже не обошлось, — вернул разговор в нужную колею Бензенюк. — Чтобы удавить или вывести человека из замка, нужны помощники. Евреи в этом деле лучшие.
— Удавить или вывести?
— Всюду. «Тараса Бульбу» Гоголя читал? Кто там Тараса на казнь Остапа доставил?
— Янкель, — согласился я.
— Вот именно! Всех купит и со всеми договорится. Дела лучше с ними обделывать, чем со своими. Наши, во-первых, продадут, во-вторых, не выполнят. Способности не те.