6
В классе за одной партой я сидел с Беллой Каганович. В шестом классе я уже понимал, что Белла не та девочка, ради которой можно, предположим, стать предателем родины. Мы как раз по литературе проходили «Тараса Бульбу».
У Беллы был большой горбатый нос — по-нашему шнобель, — и она густо краснела, когда учителя ей делали замечания. При этом девочка ходила с большим бантом в густых черных волосах и белом фартуке. Фартук был до скрипа накрахмален, во всяком случае, мне так казалось.
Она жила в многоквартирном доме на улице Розы Люксембург.
— Сколько у вас комнат? — спросил я Беллу.
— Четыре.
У нас было всего лишь две.
— А детей сколько?
— Каких детей? — удивилась Белла.
— Ну, сестер, братьев.
— Одна, — пожала плечами Белла.
— Зачем тогда столько комнат?
Белла снова пожала плечами.
«А с ней не договоришься», — подумал я.
Впрочем, я и не собирался о чем-либо с ней договариваться. У нее даже марок не было.
Много лет спустя мне пришло в голову, что Беллу надо было бы расспросить про фамилию. Вдруг она родственница того самого Кагановича? Но, как говорили в Речице, хорошая мысля приходит опосля. Я тогда не интересовался ни наркомом путей сообщения, ни тем, как люди при помощи женитьбы исправляют свою родословную.
Белла, повторяю, на роль привратницы, впускающей тебя в землю обетованную, не годилась. Но так я думал тогда. Сейчас она представлялась идеальным вариантом для этого.
Итак, мы в Речице занимались каждый своим делом. Я с утра до вечера ловил на Днепре рыбу. Миша играл на фортепиано. Белла, наверное, читала книжки. В моем классе было полно девочек и мальчиков, и у всех были свои интересы. Национальность для нас не имела значения.
— Я русский, я русский! — кричал Миша, когда мы играли в войну.
Он действительно был русским, а я немцем. В следующий раз мы менялись окопами, и никого это не удивляло.
Другое дело, мы не ходили друг к другу в гости. Не знаю, что нас останавливало, но ни я к Мише, ни он ко мне не захаживали. Что уж говорить про Беллу.
Как-то летом я оказался в центре города и спустился по дорожке из парка на городской пляж. Мы здесь бывали редко. Наши места — Почтовая улица, льнозавод, речка Ведричь, впадающая за ним в Днепр. Устье Ведричи, кстати, было лучшим местом для рыбалки. На городском пляже загорали и купались те, кто жил в центре.
Я брел в сторону льнозавода — и вдруг натолкнулся на Беллу. Она, как всегда, была одна, но это была не та Белла, которую я знал. Белая кожа, тяжелые шары груди, узкая талия и широкие бедра — словом, уже вполне оформившаяся девушка.
«И совсем не обязательно смотреть на нос, — подумал я. — Вон какие глазищи!»
Белла улыбнулась и помахала рукой. Я залился густой краской и пошел вдоль берега дальше. Жизнь шла своим чередом, абсолютно не сообразуясь с твоими намерениями или устремлениями.
Наша семья уехала в Новогрудок, я забыл своих речицких друзей и вспомнил о них лишь недавно.
— Наверное, все твои одноклассники давно в Израиле, — сказал Бензенюк. — Все ведь идет по плану.
— Какому плану? — не понял я.
— Переселения на историческую родину. Под это выделены гигантские деньги. Мировое правительство только им и занимается.
О плане я ничего не знал, но в том, что Миша и Белла уехали в Израиль, не сомневался. Впрочем, евреи уехали почти из всех городов и местечек Беларуси, даже из Бобруйска. Однажды я попал в город, ставший знаменитым после «Золотого теленка» Ильфа и Петрова. Все знали эту фразу: «При слове “Бобруйск” собрание болезненно застонало».
На банкете я совершенно случайно оказался рядом с главой местной администрации.
— Как здесь живут аборигены? — спросил я главу, оглядываясь по сторонам. — Не обижаете?
— Нету, — вздохнул глава. — Даже Рабинович недавно уехал. А так звонят, расспрашивают.
— Из Израиля? — уточнил я.
— Большей частью из Германии, Америки. Но есть и израильские. Разметало людей по свету, как пыль.
Это было хорошее сравнение.
В моей Речице, как мне говорили, тоже никого не осталось. Одной из последних уехала Зинка Рувимская, подруга моей сестры. Она, кстати, чем-то была похожа на Беллу, нос только меньше.
— Чем там занимается? — спросил я при встрече сестру. — По-прежнему электричеством?
Зинка окончила ПТУ по специальности «электрик» и однажды отремонтировала в нашей квартире электропроводку.
— Разводит свиней, — ответила сестра. — Говорит, хорошо бизнес идет.
— Какие свиньи? — удивился я. — Там же одни иудеи с мусульманами.