— Наших евреев полно, — пожала плечами сестра. — Они без корейки на гриле не могут.
Утверждение было спорное, однако я не стал на нем заострять внимание. Каждый волен заниматься бизнесом по душе.
Я вспомнил, как еще студентом приехал на каникулы к родителям и Зинка попросила меня показать приемчик. Тогда я занимался борьбой и хвастался этим направо-налево. Мы были в квартире вдвоем, и я продемонстрировал ей «Мельницу». Зинка шарахнулась о мебельную стенку головой, я попытался остудить вспухающую шишку губами, и мы целовались с ней до тех пор, пока не пришла из магазина сестра.
— Стенку не сломали? — обеспокоилась Галя. — У Зинки голова крепкая.
Наши поцелуи ее не волновали. Мы же с Зинкой еще долго не могли прийти в себя. Хорошее было время...
— Сейчас наши пути разошлись, — перебил мои воспоминания Бензенюк. — Они там, а мы здесь. О спасении надо думать.
Это была здравая мысль. О спасении надо думать не только нам, но даже и тем, кто живет за океаном. Во всяком случае, мы с Бензенюком о нем думали, сидя у меня на даче.
7
— Так ты говоришь, по маминой линии у тебя ничего нет? — спросил Бензенюк, пожевав губами.
У него была привычка жевать губами, говоря о серьезных вещах. Я к ней привык, а некоторых воротило. В основном это были собратья по перу. Бензенюк о них знал, но не обижался.
— Если у тебя есть друг венгр, тебе не надо искать врага, — говорил он. — Это сербская поговорка, но и нам подходит. У писателей, как и у венгров, друзей нет.
Все сентенции Бензенюка были спорны, однако я привык и к этому. Пусть говорит.
— И скажу! — задрал подбородок Бензенюк. — Евреи разъехались из России по всему свету, а без нас не могут. Даже сионисты.
— Они уехали из Союза, — сказал я. — По большей части они ведь жили на Украине и в Беларуси.
— И в других союзных республиках! — с вызовом посмотрел на меня Иван. — Та из Ташкента, этот из Таллина.
Он, конечно, имел в виду знакомых нам писателей. Но тут и не поспоришь. Евреи уезжали из любых городов и весей необъятной страны. О Речице я уже говорил. Но они уезжали и из Минска, и из Москвы, и даже из Жмеринки.
— Отовсюду! — кивнул Бензенюк. — А все потому, что существует программа по отъезду. Хорошо бы к ней присоединиться, но не возьмут. Заплатить надо.
Он вздохнул. Я знал, что Бензенюк мужичок прижимистый, даже скупой. Но кто из нас без недостатков?
— Никто, — согласился Бензенюк. — У тебя небось деньжат поболе моего?
— Откуда?! — изумился я.
— От верблюда. Сколько ты женат?
— Лет сорок.
— А говоришь — денег нету. Есть!
— Считал?
— Не считал, но знаю. Вас, кореек, издалека видно.
Опять наступил на любимую мою мозоль. Знает, подлец, что Ильфа и Петрова я люблю больше других.
— Я тоже люблю, но сейчас не об этом. Что делать-то будем? — Он выжидательно уставился на меня.
Я пожал плечами. Никаких свежих идей в моей голове не было. Да и несвежих тоже. «Отцвели уж давно хризантемы в саду...» Был бы голос, спел. Но, как говорит Бензенюк, нету.
— Не до песен, — откашлялся Иван. — Писателям теперь совсем некуда деваться, окончательно скинули с корабля современности.
— Неужели окончательно? — Я невольно передернул плечами.
— Конечно! — посмотрел на меня Бензенюк. — Разве не видишь, что литературы на нашем лайнере современности нет совсем? Детектив запихнули в подсобку, между прочим, самую маленькую на корабле, остальных за борт. На палубе голосят певцы-эстрадники, актрисульки дрыгают ногами в танцхолле, кураторы сидят в баре. А нас нигде нету. И не будет!
«Умеет, гад, формулировать, — подумал я. — Где научился?»
— Где-где? В Интернете! — нахмурился Бензенюк. — Ты вон Бунина читаешь, а я давно понял, что это лишнее. Аналитика нужна. А ее мало.
— Почему?
— По капусте и по кочану! Сказали же тебе — выживет один золотой миллиард. А он целиком связан с еврейским вопросом.
Не сговариваясь, мы вздохнули. Причем мой вздох был тяжелее.
— Если мы уже за бортом — потонем, — сказал я. — Без специальных плавсредств долго не протянешь.
— А я о чем? Израильское гражданство и есть плавсредство. Стоит только дорого... — Он закряхтел.
Я знал, что на израильский паспорт у Бензенюка деньги найдутся. В отличие от меня, он умел шустрить на финансовой ниве. Но и здесь были свои тонкости. В Израиле, например, финансовая нива отличалась от нашей.
— Да знаю! — махнул рукой Бензенюк. — Меня к ней на пушечный выстрел не подпустят. А сейчас эти пушки бьют от материка до материка. Тут надо заходить с другого бока.
— С китайского?