На следующий день Комины ещё раз вдвоем приезжали на встречу со Станиславом, привезли доверенности и подписали предварительные соглашения с ними обоими об оказании юридической помощи. Теперь Станислав мог приступать к работе по делу.
Из коллег он привлек к совместной работе двух молодых адвокатов, специализирующихся на ведении гражданских дел — Петра Игоревича Михайлова и Викторию Матвееву. В тот же день он провел с ними первое совещание, определив перечень документов, которые нужно подготовить, и пул адвокатских запросов, которые необходимо направить.
На следующий день Петр, постучав, зашел в кабинет Белогорова.
— Станислав Владимирович, разрешите доложить! — по-офицерски четко произнес он.
Станиславу как сыну офицера, самому едва не ставшему по воле отца кадровым военным (точнее — военным юристом), всегда нравился (хотя он и не показывал этого явно) своей четкостью и краткостью военный стиль — и в словах, и в действиях. Поэтому беседы с Петром Игоревичем ему нравились — Петр Игоревич до получения юридического образования окончил военное училище, и хотя офицером он практически не стал, военная выправка в нем чувствовалась во всем.
— Докладывай.
— Нотариус Мутнова, открывшая наследственное дело к имуществу Геннадия Максимовича Комина, отказалась принимать заявление о приятии наследства Романом Геннадьевичем, и, соответственно, отказалась предоставлять мне возможность ознакомиться с материалами наследственного дела.
— Как она обосновала отказ?
— Сначала она, и ее сотрудники вообще отказывались со мной разговаривать. Когда же я вынудил их говорить со мной…
Станислав не мог сдержать улыбку: прекрасно зная Петра Игоревича, он видел, как замечательно сочетаются в нем офицерская уверенность в себе и своих действиях и четкость и юридическая настойчивость и уверенность в своей законной правоте — и представлял, как Петр добился того, чтобы его выслушали.
— … она выдвинула претензии к моей доверенности. Когда я бесспорно убедил ее, что с моей доверенностью все в порядке…
Белогоров еще раз улыбнулся, представляя, как Петр убеждал нотариуса — он действовал как охотник, загоняющий волка красными флажками; красными флажками являлись произносимые им с непререкаемой уверенностью цитаты из кодексов и законов.
— … тогда она сказала, что Геннадий Максимович оставил завещание на свое имущество, поэтому будет оформляться наследование по завещанию — и в связи с этим сказала, что не будет принимать заявление от Романа Геннадьевича как наследника по закону.
— А на чье имя завещание?
— Это нотариус Мутнова отказалась сообщать.
Станислав задумчиво посмотрел в окно. Нотариус мало того что действовала незаконно — но она делала это еще и нагло.
Петр тем временем продолжал:
— По возвращении в офис я подготовил жалобу на действие нотариуса в Московскую городскую нотариальную палату. Вот она — разрешите представить ее Вам.
С этими словами он выложил перед Белогоровым очень аккуратный документ на двух страницах. Станислава ничуть не удивляла и исполнительность Петра, ни аккуратность его работы.
Станислав задумчиво смотрел в окно.
— Давай попробуем ещё раз поговорить с нотариусом — завтра съездим к ней. В четырнадцать часов у тебя нет дел?
— Нет. Планировал работать с документами в офисе, — доложил Петр.
— Вот и замечательно, — одобрительно отметил Станислав. — В четырнадцать часов выезжаем отсюда в нотариальную контору.
Петр кивнул, встал и четким шагом вышел из кабинета.
На следующий день Белогоров в 13:35 приехал в офис, посмотрел подготовку документов, спросил у двух юристов, как идут порученные им дела, узнал организационные новости у Алины и после этого позвал Петра Игоревича и с ним поехал в нотариальную контору. Он всегда водил машину сам, принципиально, хотя не то что мог по финансовому положению, но и даже должен был по статусу пользоваться помощью водителя. Но он очень любил сам водить машину.
Нотариальная контора находилась в десяти кварталах от офиса его коллегии адвокатов. Время шло серединное, утренний час пик прошел, вечерний ещё не начался, и хотя машин на московских дорогах разъезжало немало, трафик все же шел нормально. За двенадцать минут они доехали до нотариальной конторы.
— Вы записаны на прием? — этот высокомерный вопрос молоденькой, уже излишне самоуверенной, но не слишком умной секретарши оказался первым, что они услышали по входе в помещение конторы.