С помощью местных капиталов на побережье Персидского залива стали появляться второстепенные отрасли промышленности и строительства, обслуживающие нефтяные компании. Некоторые подрядчики открыли свои строительные конторы, транспортные фирмы, владевшие десятками автомашин, авторемонтные мастерские. Здесь же появились заводики по производству строительных материалов, бутылок, кислорода, льда, прохладительных напитков, электростанции, мебельные мастерские. Возросло число торговых фирм, различных магазинов и лавок.
Однако к началу шестидесятых годов в аравийских нефтяных монархиях практически не существовало национальной промышленности. Если не считать нефтеперегонных заводов, принадлежавших иностранному капиталу, в Саудовской Аравии, например, не было ни одного предприятия с числом рабочих свыше ста.
Правящие классы нефтяных монархий Аравии, заинтересованные в личном обогащении, с растущей алчностью потреблявшие и «проедавшие» нефтяные доходы, в сороковых — начале пятидесятых годов не интересовались судьбой национальной промышленности и ремесел. Лишь постепенно у их наиболее дальновидных и просвещенных представителей созревала мысль о необходимости государственного вмешательства в экономику хотя бы с целью ее законодательного регулирования и поощрения. Эти идеи возникали как под воздействием процессов, происходивших в передовых арабских странах, так и в результате критики режимов нарождавшимися национально-демократическими силами внутри страны.
С шестидесятых годов впервые в истории здесь возникла прочная, постоянно расширявшаяся база для быстрого увеличения общенационального фонда накопления. Для стран с преобладающими феодальным и полуфеодальным укладами, которые сами не могут служить базой накопления, это факт сравнительно редкий. Сосредоточение огромных финансовых ресурсов в руках государства, необходимость не только защищать интересы крепнущего класса буржуазии, но и прокладывать ему дорогу создавали благоприятные условия для предпринимательской деятельности, хотя и в шестидесятые годы деятельность национальных предприятий сводилась опять-таки к производству прохладительных напитков, льда, бумаги, кирпича, цемента, других строительных материалов, мебели, бытовых химикалий, бройлерных цыплят.
Но промышленная буржуазия Саудовской Аравии и княжеств и к началу восьмидесятых годов оставалась в эмбриональном состоянии и не имела ни экономического, ни политического веса. Производственная деятельность давала слишком низкую прибыль и оказалась сопряженной со слишком большим риском, чтобы привлечь тех, у кого были капиталы. Они предпочитали переводить их за границу, вкладывать деньги в импортную торговлю, земельные спекуляции, домостроительство, в лучшем случае — в подрядные и строительные фирмы.
Власти оказались перед необходимостью принять на себя задачу промышленного развития. Феодальное по своей классовой сути, государство было вынуждено взяться за создание государственно-капиталистического сектора экономики, в частности капиталоемких отраслей промышленности. С этой целью были основаны государственные компании, предприятия, фермы, начато интенсивное строительство дорог, аэропортов, телекоммуникаций.
Когда же после 1973 года на аравийские монархии буквально обрушилась лавина денег, их стали частично вкладывать в проекты развития, которые на бумаге выглядели столь грандиозно, что должны были бы перенести полуфеодальное общество в двадцать первый век. На первый пятилетний план Саудовской Аравии в 1970 году было выделено шестнадцать миллиардов долларов, на второй — сто сорок миллиардов, на третий, начавшийся в 1980 году, — двести тридцать шесть миллиардов.
Куда и как уходят эти деньги?
Разбазаривание средств и ненужный гигантизм — вот характерные черты многих саудовских проектов развития. Так, например, новый аэропорт Джидды по площади в полтора раза больше, чем аэропорты Нью-Йорка (имени Кеннеди и Ла-Гардиа), Чикаго и Лос-Анджелеса, вместе взятые. Воздух во всех помещениях этого аэропорта кондиционирован, полы и стены облицованы белым итальянским мрамором, повсюду — ультрасовременное оборудование, а вокруг — мечети, бассейны, автостоянки, гостиницы, универсамы, рестораны, банки й, наконец, опреснитель. Весь этот комплекс, построенный американскими архитекторами, будет украшен также лесом, насчитывающим семьдесят две тысячи деревьев и два с половиной миллиона других растений, завезенных из тропических стран. Аэропорт рассчитан на прием в 2000 году десяти миллионов пассажиров. Строящийся аэропорт Эр-Рияда рассчитан на пятнадцать миллионов пассажиров, что почти втрое превышает население королевства.
Согласно официальной терминологии, не страдающей скромностью, в настоящее время в Янбу и Эль-Джубайле осуществляется «самая великая стройка в истории человечества». Огромные промышленные комбинаты, прежде всего металлургические и нефтехимические, сооружают в этих городах, один из которых находится на побережье Красного моря, другой — на побережье Персидского залива.
Металлургические и нефтехимические предприятия, которые будут построены благодаря дополнительным многомиллиардным затратам, нецелесообразны, по мнению иностранных экспертов, с чисто экономической точки зрения, ибо будут, вероятно, нерентабельны, учитывая уровень цен на мировом рынке.
Западные фирмы, участвующие в стройках, вздувают цены на свое оборудование в несколько раз, заранее обрекая будущие предприятия на убыточную работу. Идет строительство новых «пирамид», невиданное в истории расточительство средств, рядом с которыми «безумства» нефтяных монархов в сороковые — пятидесятые годы кажутся мальчишеским «кутежом» с мороженым и лимонадом.
Есть ли у Саудовской Аравии индустриальное будущее? Банкир, обосновавшийся в Эр-Рияде лет десять назад, не уверен в этом. Он считает, что высокая стоимость заводов и квалифицированной рабочей силы сводит почти на нет энергетическое преимущество.
— За исключением некоторых отраслей нефтехимии, я не вижу способа сделать цены саудовской продукции конкурентоспособными, — сказал он корреспонденту французской газеты «Монд». — Если же установить специальную систему экспортных цен, то это будет бочка Данаид.
А что будет с отраслями, работающими на внутренний рынок? Не приведет ли узость этого рынка к их краху? На слово «демография» здесь наложено табу. Данные переписи населения 1976 года так и не были опубликованы. Согласно официальным данным, в Саудовской Аравии более восьми миллионов жителей. Но один высокопоставленный чиновник, уставший от «бесполезной лжи», называет секретную цифру переписи: «В 1976 году нас было три с половиной миллиона». В конце семидесятых годов же едва ли можно насчитать больше четырех миллионов, если предположить, что прежняя перепись не охватила всех жителей.
Эксперты считают, что предусмотренные планом предприятия тяжелой промышленности в Эль-Джубайле на восточном и в Янбу на западном побережьях, на которые выделяются огромные капиталовложения, не будут давать прибыль.
Экономические проекты в аравийских нефтяных монархиях оказываются неэффективными еще и потому, что деньги, выделяемые на их осуществление, разворовываются, утекают в виде взяток и «комиссионных», выплачиваются владельцам земли. Коррупция, по признанию объективных исследователей, разъедает всю общественную структуру Саудовской Аравии, как, впрочем, и княжеств, сверху донизу. Один из главных принцев «заработал» два миллиарда долларов на продаже земли, которая используется для строительства Джубайльского промышленного комплекса, другой получил восемь миллиардов долларов от спекуляции земельной площадью, которая пошла под новый аэропорт в Эр-Рияде. Естественно, что эти десять миллиардов включены в графу расходов на «развитие» королевства. Знакомые с планами экономического развития, принцы закупают участки неосвоенных земель по дешевой цене, а затем получают многомиллиардные доходы, «законным» образом продавая их государству.