Запад строго очертил сферу использования «нефтедолларов». Участники ОПЕК с «избытком» капиталов вынуждены были кредитовать правительства ряда стран, начиная с США, размещать средства в евродолларовых депозитах и коммерческих банках, приобретать ценные бумаги казначейств и разного рода недвижимость, предоставлять займы МВФ, МБРР или увеличивать там свои вклады. Вклады экспортеров нефти на Западе сделали их фактически заложниками мировой капиталистической системы, интегрировали в нее их правящие классы в качестве подчиненных, неполноправных партнеров.
В результате «второго нефтяного шока» 1979–1980 годов опять, как и в 1974–1975 годах, встал вопрос о путях и методах рециклирования «нефтедолларов». Крупнейшие финансисты мира предупреждали о том, что наступили трудные времена. Дэвид Рокфеллер сказал: «В экономике перед нами предательски опасное море, продуваемое ураганными финансовыми ветрами, способными перевернуть даже большие, хорошо укомплектованные личным составом корабли». Бывший министр финансов Великобритании Дэнис Хили в феврале 1980 года нарисовал холодящую кровь картину: растущие цены на нефть грозят банкротством целым странам, в результате чего они будут не способны отдавать долги западным банкам. А это, по его словам, «могло бы привести к краху всей международной банковской системы». Был разработан еще более ужасный сценарий: страна с крупными долгами объявляет себя банкротом, в результате чего терпят крах ссужавшие ее займами банки, вызывая цепную реакцию крахов и банкротств вроде великого кризиса конца двадцатых — начала тридцатых годов.
Но это звучало то ли угрозой в адрес развивающихся стран, то ли как совет нефтеэкспортерам больше доверяться финансовым учреждениям Запада. Нефтяным королям и шейхам внушали, что их вложения на Западе должны быть надежными, а для этого надо «помогать» капиталистической экономике. Одновременно за счет рециклирования шло финансирование дефицита платежного баланса развитых капиталистических стран и безнадежно растущего дефицита развивающихся.
После нового взлета цен на нефть активы платежных балансов участников ОПЕК составили более шестидесяти миллиардов в 1979 году и более ста миллиардов в 1980 году. Их инвалютные вложения оценивались в двести двадцать шесть миллиардов к началу 1979 года и к началу 1981 года достигли примерно трехсот пятидесяти миллиардов долларов (из них у Саудовской Аравии — сто восемнадцать миллиардов, Кувейта — шестьдесят семь миллиардов, ОАЭ — тридцать пять миллиардов, Ливии — двадцать пять миллиардов, Катара — одиннадцать миллиардов). Отметим, что подобные официальные оценки расходятся с подсчетами независимых экономистов. Эти показатели для Ирака и Ирана были равны соответственно пятидесяти и тридцати двум миллиардам, но их «съела» война. Только доходы от зарубежных вложений составили у всех участников ОПЕК в 1980 году двадцать семь миллиардов долларов (у Саудовской Аравии — десять миллиардов, а у Кувейта — шесть миллиардов долларов). Па долю ОПЕК (главным образом аравийских стран) в 1981 году пришлась четвертая часть золотовалютных резервов капиталистического мира.
В тысячах крупных и мелких компаний развитых, капиталистических стран появился арабский капитал. Однако какова его роль? Получили ли арабские магнаты элементы контроля в тех корпорациях, которые они финансируют? Выясняется многозначительный факт: даже кувейтцы с их опытом и сравнительно развитой системой финансовых учреждений не голосуют на советах директоров компаний, куда вложены их деньги. За правительство Кувейта это делают «Чейз Манхэттен» и «ферст нэщнл».
Немало аравийских финансистов отмечают, что они не могут оказывать сколько-нибудь существенного влияния на зарубежные фирмы. «Даже если бы мы взяли под контроль «Дженерал Моторс», надо было бы учитывать одну важную вещь: мы не являемся представителями, скажем, «Фиата», который поглотил бы это предприятие, имея собственные планы и идеи, как глава автомобильной промышленности, — рассуждал генеральный директор «Кувейт Инвестмент Компани» Абдель Латыф эль-Хамад. — Если бы я приобрел, например, «Интернэшнл Бизнес Машинз», у меня не было бы возможности руководить этой корпорацией. Но не так уж важно, будет ли президентом этой компании араб. Важно, чтобы этот президент играл активную роль, несмотря на свою расу или национальность».
Правда, некоторые арабы придерживаются другого мнения. Ливанец Роже Тамраз, который учился в Гарвардской школе бизнеса, заявил: «Нет никаких причин, которые бы помешали нам, арабам, контролировать американские компании. Мы могли бы пользоваться услугами лучших специалистов, лучших экономистов. Думаю, что мы должны из принципа установить контроль над какой-либо крупной американской фирмой».
Роже Тамраз «из принципа» попробовал сделать это. Он замахнулся не на что иное, как на «Локхид» — крупную американскую авиакосмическую компанию. Через его ливанский банк «Ферст Арабиен Корпорейшн» дельцы из зоны Залива попытались за сто миллионов долларов приобрести контрольный пакет акций «Локхида», когда американская фирма была на грани банкротства и отчаянно нуждалась в деньгах. Но предложение Там-раза даже не рассматривалось на совете директоров компании, хотя тон ливанского банкира стал совсем жалобным: «Мы заверяем, что арабские вкладчики не будут вмешиваться в повседневное руководство компании, не будут возражать против решений правления, предоставив «Локхиду» равное право при выборе арабских членов правления». В ответ он услышал ледяное «нет!».
Хотя в развитых капиталистических странах и приветствуют вклады «нефтяных денег», но там твердо сохраняют контроль над главными секторами своей экономики. Так, в конце 1974 года Кувейт купил четырнадцать процентов акций известной автомобильной компании «Даймлер-Бенц» в Западной Германии. Спустя Некоторое время Иран попытался купить большой пакет акций этой же фирмы, что означало бы переход контроля над «Даймлер-Бенц» в руки средневосточного капитала. Но сделка расстроилась. Сам тогдашний канцлер ФРГ Гельмут Шмидт настоял, чтобы банкиры ФРГ «помогли» ослабевшей компании, купив акции, на которые претендовал Иран. «Мы не были бы довольны, если бы большие и политически и стратегически важные отрасли нашей экономики оказались под иностранным контролем», — сказал он. Ведущие банкиры и промышленники ФРГ собрались в Дюссельдорфе и разработали меры, направленные на то, чтобы помешать продвижению «нефтяных капиталов» в ключевые секторы западногерманской экономики.
Когда такие же вопросы возникли в США, тогдашний министр финансов Саймон разъяснил, что нефтепроизводящие страны делают вложения в американскую экономику, согласуя их с американским правительством. «Свобода действий» арабских магнатов в США ограничена жесткими рамками и поставлена под наблюдение казначейства. Заслоном для иностранных вложений в американскую промышленность служит прежде всего «программа сохранения военной тайны». Все подрядчики Пентагона должны представлять отчеты о размерах пакета акций, находящегося в руках неамериканцев, и лишаются военных заказов, если доля иностранного капитала превышает минимальный уровень. Так что покушение на «Локхид» заранее было безнадежным делом.
В Англии роль инспектора играет «Бэнк оф Инглэнд». Его одобрение требуется для каждой сделки, в которой иностранцы приобретают более десяти процентов акций компаний.
В некоторых случаях арабский капитал все же проникает через поставленные перед ним барьеры. Но действительно ли приобретение «контрольного пакета акций» означает, что те или иные фирмы становятся «арабскими»? Обратимся к деятельности одного из крупнейших частных предпринимателей арабского мира — Хашшогджи.
Саудовскому дельцу удалось мобилизовать часть «свободных» саудовских капиталов и приобрести контрольные пакеты акций в двух калифорнийских банках. Он вложил деньги в разведение скота в штате Аризона, в рестораны в Калифорнии, в компании по перевозке грузов и в некоторые фирмы в Нью-Йорке. У Хашшогджи есть «мозговой трест» в составе двух десятков человек, из которых большинство — американцы. Некоторым из них он платит в год более ста тысяч долларов. Он хотел бы внедрить капитализм западного образца в Саудовской Аравии и во всем арабском мире. «Я обвиняю Соединенные Штаты в том, что они не экспортируют нам свою систему», — сокрушался он.