Шииты, населяющие самый важный стратегический район страны (их 300–350 тысяч), политически куда более сознательны, чем суннитские повстанцы Мекки. Именно эти люди, уже несколько десятилетий назад ставшие пролетариями благодаря нефтяной промышленности и выполнявшие, как правило, рядовую работу, создали подпольные профсоюзы и возглавили политические забастовки и демонстрации (в частности, антиамериканские) в 1953, 1956 и 1967 годах. Из-за своей принадлежности к шиитскому течению, которое суннитские властители Эр-Рияда считают еретическим, они оказались париями вдвойне.
Вдохновленные восстанием в Мекке, шииты решили нарушить запрет правительства, публично отметив 27 ноября религиозный траур ашура, во время которого верующие избивают себя цепями. И на этот раз национальная гвардия попыталась помешать религиозным процессиям силой. Толпы людей с портретами Хомейни хлынули тогда на улицы Эль-Катифа и других населенных пунктов Восточной провинции, стали нападать на казармы. Волнения продолжались три дня, демонстранты поджигали заводы и банки, выкрикивая антикоролевские лозунги. Листовки призывали народ свергнуть «угнетательский режим» и провозгласить республику. Национальная гвардия устроила жестокую расправу: по сведениям очевидцев, десятки демонстрантов были убиты и ранены.
Правительство, растерявшееся было из-за волнений шиитов и восстания в Мекке, стало принимать и умиротворительные и репрессивные меры. Несколько генералов, в том числе командующие тремя видами вооруженных сил и руководители органов безопасности, были смещены за некомпетентность или халатность, губернатор Мекки был уволен. Халед, а также Фахд и другие старшие принцы поспешили нанести визиты влиятельным шейхам и посетили военные базы. Тысячи «подозрительных» рабочих-иммигрантов были высланы. Политического руководителя левой оппозиции, бежавшего в Бейрут, Насера ас-Саида похитили, и он бесследно исчез.
Студентов отозвали из иностранных учебных заведений в разгар учебного года. Чтобы успокоить улемов-«сверхортодоксов», были закрыты институты красоты, дамские парикмахерские, женские клубы. Дикторши телевидения, хотя и одетые весьма целомудренно, были тем не менее уволены. Новые правила запретили девушкам продолжать образование за границей.
Пойдя навстречу требованиям «модернистов», технократов, руководителей предприятий, «разночинцев», которые хотели бы приобщиться к власти, наследный принц Фахд сообщил о разработке «основного закона», который предусмотрит назначение «консультативной» ассамблеи. Это обещание осталось без последствий.
Преследуемые призраком иранской революции, американские руководители совсем еще недавно боялись, как бы «либерализация» саудовского режима, иначе говоря — приспособление устаревших политических институтов к социально-экономическим переменам, не произошла слишком поздно. Во всяком случае, именно это сообщил в январе 1980 года еженедельнику «Ньюсуик» и газете «Вашингтон стар» сотрудник ЦРУ, неосторожно процитировав также слова тогдашнего президента Картера о том, что «дальнейшее существование саудовского режима можно гарантировать лишь в течение двух ближайших лет». «Утечка» этой и другой конфиденциальной информации вызвала высылку из Саудовской Аравии резидента ЦРУ. Приход к власти Рональда Рейгана дал «зеленый свет» сторонникам «крайних мер», вплоть до интервенции в поддержку саудовского режима.
Местные службы безопасности были расширены и укреплены благодаря, в частности, командированным в Эр-Рияд советникам из ЦРУ и экспертам из ФРГ и Франции. Военнослужащих — как в регулярной армии, так и в национальной гвардии (которая вербуется В племенах) — осыпали материальными благами. За несколько месяцев их жалованье было увеличено вдвое. Власти закрывали глаза на «коммерческую» деятельность, которой занимались многие офицеры.
Регулярные силы сосредоточены вдоль границ, танковые части расквартированы вдали от городов, а боеприпасы выдаются весьма скупо. Все командные посты в армии, в национальной гвардии и в министерствах обороны и внутренних дел доверяются только членам королевской семьи. Это делается намеренно, чтобы затруднить попытку переворота.
Некоторые специалисты считают, что воинственные мусульманские настроения в вооруженных силах в один прекрасный день могут дать толчок революции вроде той, которая совершена в Ливии. «Мятеж имел бы религиозную окраску, но он выдвинул бы на передний план человека вроде Каддафи, — сказал один видный американский специалист по Саудовской Аравии. — Я уверен, что такой человек уже существует. Он молится и плетет заговоры, но его время еще не настало. Как долго будет сохраняться такая ситуация? В этом заключается вопрос».
Но за последнее время и Вашингтон и Эр-Рияд почувствовали необходимость подправить, подретушировать «имидж» — образ королевства на международной арене. Полились потоком заявления, будто саудовский режим «преодолел кризис», «стабилизировался», «приобрел динамизм». Характерна в этом смысле публикация в журнале «Тайм» в марте 1981 года.
«Какое-то время казалось, что Саудовская Аравия плывет по воле волн, угрожая превратиться в нового больного на Ближнем Востоке, — писал журнал. — Ее полоса неудач началась с египетско-израильского мирного договора, расколовшего арабский мир, духовное руководство которым саудовцы, как хранители Мекки, всегда считали своей особой задачей. Затем произошла исламская революция, которая свергла шаха Ирана и косвенно создала опасность для всех консервативных мусульманских режимов. Внутри страны банда фанатиков-мусульман захватила священную мечеть в Мекке и удерживала ее в течение двух недель, пока саудовские вооруженные силы не выбили их оттуда. Наконец разразилась война между Ираком и Ираном, которая вызвала дальнейший раскол среди приверженцев ислама и поставила под угрозу стабильность района. Но после принятых мер саудовское руководство смотрит на мир из дворцов Эр-Рияда значительно увереннее».
Трудно сказать, чего больше в подобных сентенциях — стремления успокоить себя или убедить в «стабильности Эр-Рияда» другие страны.
Спустя некоторое время Халид умер. Королем без особого сопротивления других принцев стал Фахд, а наследным принцем — его сводный брат Абдалла.
По хорошему шоссе, которое пролегает из Дохи — столицы Катара. — через необжитую пустыню, мы подъехали к сияющему светлой краской заводу удобрений. Он казался индустриальным миражем в доисторическом мире.
— Как вы обеспечиваете кадры для своего предприятия? — спросил я директора завода норвежца Ойстена Линде.
— При найме на работу местным жителям катарские законы предоставляют преимущество, — ответил директор, — потом арабам с Залива, затем другим арабам и, наконец, всем остальным иностранцам. Пока мы нанимаем египтян, палестинцев, ливанцев, пакистанцев, индийцев. Им на смену, может быть, придут местные, которых мы готовим на заводе.
— И много времени занимает учеба?
— От шести месяцев до нескольких лет. Мы учим сначала языку, так как почти вся документация и техническое обслуживание — на английском, затем — специальностям. Всех же рабочих мест больше, чем катарцы смогут занять сейчас и в будущем. Кроме того, многие из них, выучив язык, уйдут, потому что они получат хорошую работу в правительственных учреждениях. Возможно, что часть останется, но я не уверен. Некоторых нужных заводу специалистов можно найти в других княжествах Залива — из тех, кто раньше был связан с нефтяной промышленностью. Здесь также есть неплохие плотники: жители этого района раньше строили хорошие деревянные суда. Естественно, что инструментальщиков и рабочих других специальностей нет.
— Каково отношение катарцев к производственной дисциплине?
— Это интересная и сложная проблема. У нас требуются и точность, и внимание к работе, и соблюдение смен. Бедуины, безусловно, индивидуалисты. Мы сталкивались с подобной проблемой в Норвегии. Там дело касалось рыбаков. Потребовалось лет десять? чтобы сделать из рыбаков квалифицированных рабочих. У них был свободолюбивый нрав, и они не желали подчиняться дисциплине. Здесь потребуется больше десяти — лет. Но социальный статус рабочих неясен. Мы заинтересованы в «катаризации». Было бы больше устойчивости и меньше текучести рабочей силы. Кроме того, это обходилось бы дешевле. Сейчас мы нанимаем иностранных рабочих, и нам приходится платить за их ежегодные перелеты. Для более высоких постов инженерно-технического персонала катарцы уже готовятся в университетах за границей. Пройдет много времени, прежде чем они смогут занять хотя бы некоторые инженерно-технические должности.