Галатский мост — двухэтажный. Верхний его ярус кроме пешеходов и автомашин захватывают мелкие торговцы. Они вытаскивают зонтики, когда сгущаются облака, и темные очки, когда светит солнце, и в любую погоду — крючки и лески для любителей рыбной ловли. Но не удивляйтесь, если кто-нибудь предложит купальный костюм в разгар зимы или теплый свитер знойным летом.
Со второго яруса нетрудно спуститься на первый, где находятся ресторанчики, кофейные, чайные, буфеты, ларьки. Здесь подкрепляются, пьют ракы, чай или кофе, курят кальяны, наблюдая, как вечернее солнце покрывает киноварью грязную, маслянистую поверхность воды и золотит вершины холмов Стамбула.
На Галатском мосту, на соседних пристанях и рынках, на узких, горбатых улицах встречаешь людей, которых не увидишь в других странах, — носильщиков-хамалов. Они перетаскивают чудовищные грузы — корзинки с углем, в которых может спрятаться человек, по десятку ящиков овощей и фруктов, груды хлеба, шкафы, холодильники. Они идут, установив свой груз на спине с помощью специального приспособления, согнувшись под жестокой тяжестью и вперив в мостовую взор выпученных глаз.
Французская пословица гласит: «Силен, как турок». Но из турок самые крепкие — хамалы, особенно из Восточной Анатолии, и они соревнуются друг с другом, поощряемые нанимателями, перенося из бравады по 150 и 200 килограммов.
Анкарский муниципалитет в тридцатые годы запретил их профессию, так как «зрелище хамала, согнувшегося под огромной тяжестью, наносит ущерб человеческому достоинству». Но в Стамбуле могущественная корпорация хамалов воспротивилась: носильщики не хотели остаться без работы, да и многие улицы старого города настолько узки, что по ним не проедет никакая повозка. Постоянный приток безработных и нежелание предпринимателей тратиться на механизмы, когда есть дешевые хамалы, сохранили их профессию.
Корпорация хамалов — людей сильных и недисциплинированных, объединенных тяжелым, но в общем-то уважаемым делом, — была опорой некоторых подпольных организаций, и до сих пор ее побаиваются власти. Хамалы распределяются по складам, таможням, пристаням, кварталам, вокзалам. Переноска мебели из дома в дом — это их монополия. Они, конечно, бьют и ломают немало вещей. В Стамбуле бытует знакомая нам поговорка: «Два переезда равны одному пожару».
Раньше к хамалам относились и тулумбаджи — добровольные пожарные. Они проводили время, сидя в небольших кофейнях. Им разрешали торговать вразнос арбузами, дынями, виноградом. Едва слышался крик «Пожар!», как толпа тулумбаджи бросалась к месту происшествия. Они врывались в горящий дом и вытаскивали все, что можно вынести, а огонь поливали жалкой струйкой воды. С тех пор как появились специальные пожарные команды, вооруженные помпами и машинами, тулумбаджи исчезли. Однако традиции взаимопомощи в случае пожара сохранились, и соседи всегда бросаются помогать попавшим в беду.
Стамбул горел много раз. Сравнительно недавно город был деревянным. Из камня строились мечети, медресе, дворцы и бани, а жилые дома — из бревен. Частые пожары пожирали целые районы, тесно уставленные деревянными жилищами. И сейчас их немало. Они обветшали, высохли и сгорбились, как старые турчанки. Дома валятся друг на друга, подобно подгулявшим пенсионерам. Неосторожно брошенная спичка приводит к новым пожарам, и деревянное прошлое Стамбула покрывается пеплом забвения. Бревенчатые дома нестерпимо ветхи, по они густо населены…
Завершив дневной труд, хамалы тянутся в места, откуда доносится святой запах свежевыпеченного хлеба или дразнящие ароматы жареной рыбы, — в ресторанчики-локанты близ Новой мечети, у которой начинается Галатский мост. Мне говорили, что любимое блюдо хамалов — йогурт с чесноком и лепешка с луком. Когда я спросил одного из них, правда ли это, он усмехнулся: «Когда у тебя нет денег на хороший кусок мяса, полюбишь йогурт с лепешкой».
На Галатском мосту можно стоять часами, наблюдая нескончаемый парад жизни, шествие стамбульцев, обыденное, будничное, никем не организованное. Глядя на них, по контрасту вспомнишь сделанное Эвлией Челеби описание другого шествия, многокрасочного, неповторимого. Его устроили по повелению султана Мурада IV больше трех столетий назад. В 1638 году перед походом на Багдад он решил организовать процессию всех цехов, гильдий и сословий Стамбула. Они прошли в полном составе во главе со старейшинами и продемонстрировали, чем они занимаются, что производят или чем торгуют. Воистину это было зрелище, которого свет не видывал и, возможно, не увидит больше, хотя мы должны помнить, что поэтическое воображение Челеби частенько затмевает прозу факта. Султан наблюдал за шествием из специального павильона. Эвлия Челеби рассказывает, что процессия была разбита на пятьдесят семь секций и включала более тысячи цехов и гильдий, хотя он действительно описывает примерно семьсот профессиональных корпораций. Члены каждой из них шли в характерных костюмах или форме, пытаясь перещеголять друг друга.
«Все цехи и гильдии шествовали пешком или их тянули на платформах, где они располагались с инструментами своего ремесла и с большим шумом выполняли свою работу, — пишет Челеби. — Плотники готовили деревянные дома. Строители возводили стены. Дровосеки тащили деревья. Пильщики пилили их. Маляры готовили известь и мазали белой краской свое лицо… Игрушечники из Эюба показывали тысячи игрушек для детей. В их процессии вы могли видеть бородатых мужчин, одни были одеты как дети, другие — как няни… Бородатые дети плакали, требуя игрушек, или развлекались свистульками…
Греческие меховщики с площади Махмуд-паши образовали отдельную процессию. Они были одеты в меховые шапки, шкуры медведя и меховые штаны. Другие с головы до ног нарядились в шкуры львов, леопардов, волков и соболиные колпаки. Некоторые оделись в шкуры, как дикари, и вид их был ужасен. Каждого из дикарей, закованных в цепи, вели шесть или семь человек. Другие нарядились странными существами, у которых вместо рук были ноги и наоборот.
Пекари проходили, выпекая хлеб и кидая небольшие лепешки в толпу. Они приготовили огромные лепешки, размером с купол над баней, сдобрили их кунжутными зернами и сладким укропом. Эти лепешки тянули на повозках, запряженных буйволами. Ни одна печь не подходила для таких лепешек, и их пекли в специальных ямах, вырытых по этому случаю. Верх караваев покрывали углями, а с четырех сторон разводили медленный огонь… Эти гильдии проходили перед павильоном султана, демонстрируя тысячи фокусов и хитроумных изобретений, которые невозможно описать. За ними шли их шейхи со слугами, которые играли турецкие мелодии».
Разгорелись споры, кто за кем должен был следовать. Капитаны Средиземного моря, узнав, что мясникам было назначено место впереди них, обратились с петицией к султану, настаивая на своем первенстве. Султан решил спор в пользу капитанов, сказав: «Действительно, они снабжают столицу провизией, и их покровитель — Ной. Это — уважаемая гильдия людей, которые сражаются против «неверных» и знают многие науки».
Капитаны Средиземного моря организовали одну из самых живописных процессий дня. «Капитаны каравелл, галионов и других кораблей, дав тройной салют у дворцового мыса и высадив всех людей на берег, смогли вытянуть сотни маленьких судов и лодок на берег, выкрикивая: «Ая Мола!» Мальчики, одетые в золото, прислуживали хозяевам судов и разносили напитки. Музыканты играли со всех сторон. Мачты и весла были украшены жемчугом и драгоценностями. Паруса сделали из дорогой ткани и вышитого муслина.
А на верхушке каждой мачты сидела пара мальчиков, которые насвистывали мелодии Силистрии. Приблизившись к павильону, капитаны встретили несколько кораблей «неверных», завязали с ними битву в присутствии падишаха. Это было представление большой битвы, со стрельбой из пушек, дым которых закрывал небо. Наконец мусульмане стали победителями. Они забрались на корабли «неверных», захватили добычу — красивых франкских мальчиков — и увели их от бородатых гяуров, которых заковали в цепи. Они спустили флаги с крестами на судах «неверных» и потащили захваченные суда за кормой собственных кораблей».
Мясники попытались следовать за капитанами. Но на этот раз им помешала гильдия египетских купцов. Соперники собрались перед павильоном, и снова султан, видимо настроенный против мясников, решил дело против них. «…К великой радости египетских купцов, которые, прыгая от счастья, прошествовали вслед за капитанами Средиземного моря».