Александрия во времена Птолемеев насчитывала примерно один миллион жителей, тогда как максимальное население Египта не превышало десяти миллионов. Каир и в средние века был одним из крупнейших городов своего времени, хотя вес Египта по отношению к другим государствам резко уменьшился в демографическом, хозяйственном, политическом и культурном отношении. Итальянский путешественник Пилотти в XV веке писал: «Каир — самый большой среди городов мира, которые мы знаем».
Во времена французской экспедиции в Египет в конце XVIII века население страны сократилось до 2,5 миллиона человек, и в Каире проживала примерно десятая часть всего ее населения. Город не рос примерно полвека, хотя численность феллахов более чем удвоилась. Соотношение провинции и столицы постоянно смещалось в пользу Каира во второй половине прошлого века — в первых десятилетиях нынешнего. Затем с сороковых годов рост города стал ускоряться. Его население удвоилось с 1882 по 1914 год. Следующее удвоение заняло 25 лет, и рост продолжает набирать темп. Сейчас в Большом Каире (включая Гизу, Шубру аль-Хейму, другие города) — более 12 миллионов жителей, и каждый год в городе прибавляется триста — триста пятьдесят тысяч человек.
Ныне Каир входит в десятку самых больших городов мира. Столица Италии, где общее число жителей больше, чем в Египте, вряд ли имеет треть населения Каира. Столица Египта — самый большой город не только Ближнего и Среднего Востока, но и всего Старого Света, вплоть до Индии.
Урбанизация — одно из веяний нашего времени. Она охватила весь мир и существенно меняет его облик, характер, социальную структуру. В этом процессе в нашем столетии можно выделить два принципиально различных периода: до середины века большая часть общего роста городского населения планеты приходилась на промышленно развитые капиталистические страны и СССР; с пятидесятых годов главный прирост дают развивающиеся государства. В 1920 году на них приходилось менее трети всего городского населения мира, в середине века — примерно две пятых, сейчас — около половины, а к 2000 году в них будет проживать не менее двух третей горожан мира.
Каир не исключение. Опережающие темпы роста столиц и других крупных городов — отличительная черта, всех развивающихся стран.
По крайней мере до конца нашего века темпы роста мегалополисов в развивающихся странах будут выше, чем в промышленно развитых капиталистических странах. По прогнозам ООН, из тридцати крупнейших городов мира девятнадцать будут находиться в этих странах. Их «лидерами» будут Мехико — 32 миллиона жителей, Сан-Пауло — 26 миллионов, Рио-де-Жанейро — 19 миллионов, Бомбей, Калькутта и Джакарта — примерно по 17 миллионов. Каиру предстоит подойти к отметке 20–28 миллионов.
В Каире сосредоточена основная часть промышленности Египта. Он же вместе с пригородами — главный центр притяжения и создания новых предприятий — положение, общее для развивающихся стран. В нем же филиалы транснациональных корпораций и иностранных банков.
Каир — мощный центр прогресса, социальных и экономических перемен, генератор идей, новых форм потребления товаров и услуг, но его рост болезненно гипертрофирован.
Такое развитие столицы называют нередко «псевдоурбанизацией». Это количественный рост, который не соответствует качественному росту его социально-экономических функций. В определенной степени это рост паразитической части социальной структуры города за счет страны. Египет существует для Каира, а не Каир — для Египта.
Своим культурным, политическим, экономическим весом Каир перекрывает всю страну. Если подсчитать зарплату, которая тратится в столице, ее сферу услуг, коммуникации, численность ученых, инженеров, врачей, то, конечно же, ее вес будет много больше, чем при чисто демографическом подсчете. В Каире сосредоточена пятая часть жителей Египта, треть чиновников и от половины до четырех пятых врачей, инженеров, если не считать тех, кто выехал на заработки за границу. Концентрация кадров и администрации в Каире и других городах лишила египетскую деревню многих современных служб и услуг.
Египетский феодализм конца XIX — первой половины XX века породил тип помещиков-абсентеистов. Они жили в Каире или Александрии, там же учили своих детей и расходовали доходы от своих земельных владений. Египетское общество раздваивалось между городом, который потреблял, и деревней, которая производила. И в восьмидесятые годы помещики и значительная часть сельской буржуазии свои доходы предпочитает тратить в столице — то ли путем закупки более дорогих предметов потребления, то ли пересылкой средств родственникам, покинувшим деревню.
В насеровский период в Египте стали создаваться промышленные центры вдоль Нила — Наг-Хаммади (алюминиевый комбинат), Асуан (химические заводы), Хелуан (металлургический комбинат) и другие. Развилась зона Суэцкого канала, разрушенная после войны 1967 года и вновь восстановленная. Несколько укрепилась местная администрация. Стали поощряться местная промышленность, народное творчество, искусство. Астрономические цены на землю в Каире и удорожание рабочей силы выталкивают часть промышленности в провинцию, но в целом положение не изменилось: столица не просто преобладает или господствует над всей страной, она ее подавляет.
Египетское общество традиционно строилось по принципу широкой низкой базы и узкой, но высоко вздымающейся верхушки. Промежуточных слоев почти нет. И в новейшее время Египет не знал и почти не знает того, что на Западе именуют «средним классом». Верхушку его общества составляла группа чрезвычайно богатых людей, живущих за счет низов — бедного или полунищего сельского пролетариата или предпролетариата. В насеровский период сократилось состояние самых крупных землевладельцев, но при Садате выросла прослойка нуворишей наверху пирамиды, прямо или косвенно наживавшихся за счет труда феллахов и рабочих.
Пирамидальная структура при отсутствии «средних классов» существует и в области образования. Египет — едва ли не самая развитая из развивающихся стран по пропорции людей, получивших высшее образование. В то же время в нем — один из наивысших уровней неграмотности. До революции Египет тратил на высшее образование вдвое больше, чем на школы и профтехучилища. Положение несколько изменилось, но не кардинальным образом. И в образовании сложилась ситуация, при которой огромная голова находится на тщедушном теле со слабыми ножками.
Нередко международная роль Египта превышала его реальные возможности. Амбиции правителей были сильнее их амуниции. Довольно часто Египет слишком много средств тратил на внешнеполитические акции. Крупная голова пыталась заставить слабое тело и ноги действовать так, как будто она находилась на плечах гиганта.
При Насере Каир был как бы неофициальной столицей всех арабов. В этом смысле его географическое положение и даже размеры играли ему на руку. Но при Садате вновь рельефно стала заметна диспропорция между огромной столицей и страной-пригородом.
Не будет преувеличением сказать, что Египет — это Каир. Египтяне употребляют слово «Миср» (или разговорное «Маср») как название и своей страны, и ее столицы. Обжитая территория слишком мала — около 40 тысяч квадратных километров, и весь Египет становится гигантским пригородом «сверхгорода», особенно если учитывать, что Каир и Александрия как бы устремились навстречу друг другу, вокруг столицы появились города-спутники, а зона канала приблизилась к ней благодаря современным автострадам. Деревня, растущая вверх своими новыми домами, в которой больше половины жителей уже не заняты сельским хозяйством, усиливает ощущение мегалополиса, заполняющего всю страну.
Соотношение столицы и остальной страны — это примерно то же, что и соотношение дворцов, храмов и пирамид Древнего Египта и глинобитных жилищ простых египтян. Абсолютная централизация и преобладание одного города были лишь административным и урбанистическим выражением хозяйственной и общественной структуры Египта. Ее отличительные черты — коллективная эксплуатация населения власть имущими, распределение доходов сверху вниз, политический деспотизм, всесильная бюрократия.