Даже сейчас, в таких особо тяжелых условиях, Эфиопия думает не только о сегодняшнем дне, но и о будущем. Как восстановить экологический баланс, как обеспечить страну деревом? Нужно сажать леса. В 1984 году было распределено для посадки сто двадцать миллионов саженцев, в 1985-м намечено посадить еще больше. В лесопосадках участвуют крестьяне и молодежь. Организованы курсы по озеленению, в городе Уондо создан первый в стране институт лесного хозяйства. Идут учет и регистрация зеленых массивов. Принимаются жесткие меры против нерациональной вырубки.
Государство предоставляет крестьянам кредиты, снабжает сортовыми семенами, удобрениями. В Назарете пущен тракторосборочный завод по советским проектам. Производительность — тысяча тракторов в год.
В Эфиопии есть полноводные реки — Голубой Нил, Аваш, Гибе, но орошаются лишь сто тысяч гектаров, а можно в тридцать раз больше. Разработаны крупные ирригационные проекты и начато их осуществление.
Мы встретились с секретарем ЦК Рабочей партии Эфиопии по международным вопросам Ашагри Иглету и услышали от него анализ сложившейся ситуации: «США осуществляют подрывные действия против эфиопской революции — от вооруженного вмешательства до психологической войны. Сейчас они пытаются остановить наше продвижение по избранному нами пути, используя продовольственную помощь. Они нагло заявляют, будто причины засухи и народных бедствий — революция. Не будь революции, утверждают они, не было бы таких последствий засухи. Чтобы справиться с нею, революционное правительство должно пойти на соглашение с сепаратистскими группировками. У нас их позиция не вызывает удивления. Идет классовая борьба на международной арене, в которой они — наши противники». «Наши друзья — Советский Союз, другие социалистические страны, — продолжал он. — С самого начала нашей революции советский народ оказывал нам материальную, политическую, моральную поддержку. После создания Рабочей партии Эфиопии наши отношения с КПСС, Советским Союзом еще более укрепляются».
«Много ли вам дала красная революция? — злобно шепчут из-за углов уцелевшие и затаившиеся враги. — Разве вы стали лучше есть? На голод и войны обрекла вас ваша революция». Все меньше действует на людей отравленная демагогия «вчерашних». Интервенция, мятежи бандитов, засуха — все это ставит преграды на пути улучшения жизни масс. Но достижения Социалистической Эфиопии видны невооруженным глазом. Они не только в укреплении революционной власти, создании Рабочей партии Эфиопии, распределении земли среди крестьян, снижении квартирной платы. Половина взрослого населения за четыре года научилась читать и писать — это ли не успех?
На выставке достижений ликбеза бывший учитель Гудетта Маммо подвел нас к стенду, на котором была наклеена телеграмма, полученная от Амаду Мохтара М’Боу, генерального директора ЮНЕСКО. Мы прочитали: «Эфиопская национальная кампания по ликвидации неграмотности — источник вдохновения для всех, кто выполняет трудную задачу победить неграмотность. Ваши результаты — яркий пример успеха, который может быть достигнут, когда борьба против неграмотности ведется с убежденностью и находчивостью».
Не были ли честность и объективность генерального директора ЮНЕСКО одной из причин, побудивших Вашингтон выйти из этой авторитетной международной организации?
Вспомним плакат наших двадцатых годов: «Неграмотный — что слепой». Может быть, он навеял тему, может быть, одинаковые задачи породили похожие художественные образы, но чувствуешь эстафету революций. когда видишь эфиопский плакат: человек с завязанными глазами идет по краю пропасти. Его символику не надо объяснять. «Для того чтобы познать законы природы, чтобы противостоять ее гневу и идти вперед к процветанию, наш первый шаг должен привести к освобождению широких масс от неграмотности», — говорил Менгисту Хайле Мариам.
Накануне революции в Эфиопии было девяносто три процента неграмотных. Одна из древнейших цивилизаций в Африке передавала письменность из поколения в поколение с помощью церковных школ. Единицы попадали в них, чтобы освоить зачатки письменности на амхарском языке. Священнослужители более высокого ранга обучались, так сказать, «старославянскому языку» эфиопской церкви — геэз, прародителю амхарского.
Неграмотность породила процветающую прослойку писцов, от которых зависели многие повседневные дела жителей. Написать жалобу, подать в суд, разобраться с налогами — все делал писец… за немалую мзду.
Императорское правительство объявляло свои «кампании ликбеза», однако крестьяне о них просто не слышали. Учились в начальных школах на амхарском языке, но он был чужим для большинства населения.
В 1979 году революционное правительство объявило национальную кампанию по ликвидации неграмотности. Она стала средством массовой социально-политической мобилизации населения, не имеющей параллелей в истории страны. Каждый грамотный стал учить неграмотных. В деревню пошли шестьдесят тысяч учеников старших классов и студентов университета. «Я клянусь совмещать участие в кампании ликбеза со своей учебой», — говорили на торжественных собраниях юноши и девушки, и это не было пустыми словами. Чтобы облегчить ликбез, на основе эфиопской письменности составили алфавиты еще четырнадцати местных языков. Для пятнадцатого, самого распространенного — оромо, — это было сделано раньше.
Налажено производство классных досок, тетрадей, учебников. В дело включились национальное радио и телевидение. Важный показатель отношения населения к кампании: правительство обеспечивало лишь четвертую часть расходов на обучение, остальное вносили сами жители.
Результат: за четыре года — девять миллионов грамотных — в шесть раз больше, чем за десять лет, предшествовавших революции. Мы беседовали с теми, кто овладел грамотой, и в их словах чувствовались и человеческая гордость, и практическое удовлетворение: «Я уже больше не прошу моего сына читать мне письма… Я уже больше не спрашиваю номера автобуса, в котором должен ехать… Теперь я чувствую себя настоящим человеком… Теперь я могу звонить по телефону: ведь я понимаю цифры… Когда я получаю зарплату, я не ставлю отпечатка пальца, а расписываюсь и могу подсчитать деньги… Сейчас я могу писать моим друзьям письма и читать их письма. Теперь я могу читать газету и знать, что происходит в других частях моей страны и во всем мире… А я собираюсь учиться, чтобы стать инженером-электриком… Теперь я могу читать объявления в нашем кооперативе и понимать, что в нем происходит».
Чтобы люди закрепляли свои знания, было открыто шесть тысяч шестьсот читальных комнат, большая часть их — в деревнях. По радио передают специальные образовательные программы. Начали выходить листовки, вроде маленьких газет, на амхарском, оромо, тигринья для тех, кто недавно овладел грамотой.
И еще цифры, много цифр сообщил нам Гудетта Маммо. Число учеников начальных и средних школ за девятилетие выросло вчетверо, вечерних — впятеро, число учительских колледжей — с пяти до одиннадцати.
Рост образованности населения не ограничился ликбезом. Первый университетский колледж был создан лишь в 1950 году, в течение десятилетия к нему были добавлены сельскохозяйственный, механический, инженерный колледжи, строительный, медицинский, теологический институты. Все это стало базой университета, формально основанного в 1961 году.
Эфиопский университет в революционную эпоху не закрыл свои двери, а открыл их настежь, стал интенсивно расширяться. Ряд колледжей, особенно связанных с освоением местных ресурсов, сельскохозяйственных, а также учительских, были открыты в провинциальных городах.
Дури Мухаммед, президент Аддис-Абебского университета, сказал нам: «Нет сомнений в том, что прошедшее десятилетие для нашего университета было полно важнейших событий. Возможно, главное — феноменальный рост числа студентов. Сейчас их одиннадцать тысяч только на дневном и восемь тысяч на вечернем отделениях. Чтобы обеспечить их аудиториями, мы строим новые здания на главной территории университета и в научно-техническом центре в Арат Кило. Построены новые здания в столице и общежития в пригородах. Это еще не означает, что удовлетворены все наши запросы. Сейчас в университете семнадцать факультетов и колледжей. Прежний отдел иностранных и эфиопского языков превратился в Институт языков. Фармацевтический департамент стал факультетом. Резко расширилась аспирантура. Сейчас она есть на каждом факультете. Это способствует подготовке профессорско-преподавательского состава».