—С каких это пор, братец, ты стал фермером? — со смехом поинтересовался Педро.
—Всегда им был, ман, — серьезно ответил Айван.
—Но ты, кажется, и капиталистом стать хочешь?
И все это время слова, планы, мечты изливались из него водопадом, как будто кто-то другой в нем говорил, обращаясь не к Эльзе, не к Педро и даже не к самому Айвану. Она прекрасно знала, что он любит поноситься со своими мечтами и надеждами, но тут что-то другое. И все началось с того самого воскресенья… Может быть, и не все, но в одном она была точно уверена.
В тот день Айван встал с кровати — в тот первый день, и спросил, есть ли в доме деньги.
—Только на школу Ман-Аю и домашние деньги.
—Неважно, я отдам в пятницу.
—Зачем они тебе?
—Нужно найти одного бвая, дело не ждет. Когда Айван вернулся, он словно горел, был очень возбужден, и весь на нервах. Он не мог скрыть энергии, которая в нем бурлила, не мог справиться с ней. Как Эльзе показалось, под рубашкой он что-то прятал.
—Ты нашел его?
—Конечно. — Избегая новых вопросов Айван прошел в их комнату и захлопнул за собой дверь. Ей никогда не забыть эту закрытую дверь, потому что раньше он никогда не выставлял ее из их комнаты.
Айван пробыл там довольно долго, и когда наконец вернулся, Эльза заметила, что он изо всех сил старается вести себя как ни в чем не бывало. Нужно было все разузнать, и ей не составило труда найти в его личном ящике под кроватью два револьвера. Она виновато прислушивалась к удаляющемуся звуку «хонды» и, наверное, сгорела бы со стыда, если бы Айван обнаружил, что она роется в ящике, который он специально держал подальше от нее. Вскоре она поняла, что лучше ей было бы туда не заглядывать.
Вот это напасть, а? Насколько я понимаю, Педро не знает, что Айван принес в дом оружие. А что, если его найдет Ман-Ай? Господи Иисусе, даже говорить страшно… Но что Айван хочет делать с двумя этими штуками? Я не могу рассказать о них Педро и не рассказать тоже не могу. Вот так несчастье! Вряд ли, конечно, Айван собирается стать ганмэном. Нет, он наверняка купил их для кого-то, вот и все. Ведь, когда бы я туда не заглядывала, они всегда лежат на месте. Или только один? Бог мой Иисус, Айван бродит по городу с револьвером за поясом?…
Но что же все-таки с ним случилось, с Айваном-то? Взять хотя бы это утро. Педро с Ман-Аем отправился делать обычный обход. Айван, как всегда, спал допоздна. Как только она прочла в газете заголовок, она бросилась его будить, потому что дело касалось ганджи.
—Смотри, Айван!
—М-м-м, чего там? Зачем ты меня разбудила?
—В газетах пишут, что полиция задержала в Майами самолет, доверху набитый ганджой. Говорят, он летел от нас.
Как будто муравьи в кровать к нему забрались, вот так же Айван подскочил и схватил газету.
—Семьсот тысяч долларов по уличной цене! — Это его окончательно разбудило. Он уставился на нее как безумец. — Слышишь, что я говорю — семьсот тысяч долларов к чертям! Я скоро буду. Где мои штаны?
—Ты разве не понимаешь, они сказали, что правительство США послало сюда вертолеты помочь силам охраны расправиться со всей этой торговлей?
—Чо! — фыркнул он. — Это пропаганда, чистой воды пропаганда. Ладно, я скоро.
Он не стал ждать Педро и Ман-Ая с мотоциклом, а пошел пешком, скорее даже побежал, на ходу заправляя рубашку в штаны.
Почему я всегда чувствовал, что Жозе знает все про тот самолет? Он меня за дурака, что ли, держит? Когда я увидел его с тем человеком высшего уровня, там, у Пиннакля, он засмеялся и сказал, что идет на крикетный матч. Крикетный матч? Нет, он обязан был всем нам все рассказать. Семьсот тысяч долларов! Кто все это возьмет себе? А мы от солдат и от пуль бегаем каждый Божий день. За что? За мелочь какую-то. А королева Педро? Нет, ман, Жозе обязан все нам сказать. А что, если и правда янки пришлют сюда вертолеты и «загасят» торговлю? Такой Вьетнам тут начнется… Что станет с акрами, в которые мы с Педро и Кули Растой собираемся вкладываться? Это же все мое будущее! Пойду-ка поищу Жозе.
Айван решился на экстравагантный поступок и взял такси. Водитель был в курсе всей секретной информации, так что гнев Айвана оказался разделенным.
—Хрен с ними, с бокситами! — объявил он страстно. — Главный природный ресурс нашей страны — это ганджа. Знает ли Айван, что у премьер-министра и его кабинета есть свои тайные плантации? Большой бизнес, очень большой. Ты знаешь, Джон Кеннеди приехал сюда, говорит, хочет животноводством заниматься. — Водитель громко рассмеялся. — Большой Джон думает, здесь все идиоты? Ехать сюда из Техаса разводить коров? Ха-ха-ха… Особенно если все знают, что лучшая ганджа в мире растет именно здесь? — Он снова засмеялся.
Айван не знал, кто такой Большой Джон Кеннеди и в каком фильме он играл. Имя вроде бы знакомое, возможно, ковбойская звезда? Но так или иначе, его мысли витали далеко от Техаса.
—Лично я этим бизнесом заниматься не собираюсь, — сказал водитель голосом воплощенной добродетели. — Я христианин. — Водитель с огорчением посмотрел на Айвана и на какое— то время замолчал. — Знаешь, что больше всего губит нашу страну? — спросил он наконец риторически и, не дожидаясь ответа, проговорил: — Слишком много христианства, завезенного из Америки! — Он начал новую тему, и в глазах его загорелись недобрые огоньки.
—Славь Бога, брат, — сказал Айван. — Славь Его святое имя.
Риган оставил такси за углом, поскольку такое его прибытие означало бы, что у него что-то срочное. Жозе и его нынешняя пассия по имени Пинки праздно сидели за столиком. По соседству, потягивая пиво, расположились несколько торговцев. Риган, особенно после беседы с водителем, ожидал, что главной темой разговора станет самолет. Ничего подобного, бизнес, как всегда. Айван принес свое пиво к столу Жозе.
—Играешь в кости, Джа?
—Почему бы и нет? Один цент очко? Айван бросил кость.
—Твой ход, ман. Ты сегодня газеты читал? — Он сказал это обычным голосом.
Жозе пропустил его слова мимо ушей.
—М-м-м. Твой ход.
—В Майами самолет задержали. Говорят, отсюда летел.
—Я читал.
—Ну и что?
—Что «что»? Двоих, они говорят, взяли. Твой ход.
—А кто говорит? Кто — они?
—Они, ман. Сам знаешь, они говорят. Мой ход.
—Жозе, а вдруг они начнут жечь поля, как тогда быть?
—Это пропаганда, чтобы немного успокоить христиан. Ничего не будет.
—И все-таки, если они пойдут на риск, нам нужно что-то предпринимать.
—Твой ход, — протянул Жозе.
—Крикетный матч, а? — сказал Айван.
—Кое-кто в крикете сейчас сильно поднялся, — усмехнулся Жозе.
—Семьсот тысяч долларов, Жозе? Это разве шутки?
—Пропаганда, ман. Твой ход.
—Но все-таки кто-то делает хорошие деньги. Кто?
—Спроси кого хочешь. Все знают кто.
—Но я тебя спрашиваю, Жозе. Их взгляды столкнулись.
Жозе рассмеялся.
—Премьер-министр, министр сельского хозяйства, епископ города Кингстона. Все об этом знают.
—Жозе, ты думаешь, я шучу?
—Твой ход.
—Если они продают все это на экспорт, у нас с Педро есть полтора акра земли. Почему бы нам втроем не продавать все напрямую и делать реальные деньги? Что ты на это скажешь?
—Я больше не играю. — Жозе демонстративно отложил кости и наклонился к столу так, что Айван не заметил изменившегося выражения его лица. — Пинки, сходи-ка принеси пива. — Он поднял голову и посмотрел женщине вслед. Его голос был тихим и напряженным: — Айван, слушай меня внимательно. Я ничего не знаю об экспорте, ничего. И давай на этом кончим. Если тебе не нравится наше дело, в Западном Кингстоне тысячи людей, которые хоть сейчас готовы работать со мной. Не нравится тебе — уходи, ман, давай расстанемся. Вот и все. Просто расстанемся. — Он посмотрел на Айвана и пошел к выходу.
—Подожди…
—Что?
Жозе обернулся.
—Ты же знаешь, я не хочу расставаться с тобой, старик. Но где это написано, что мы тоже не можем делать хорошие деньги?