— Добро пожаловать. Меня зовут Кристина, — приятный девчачий голос нарушил тишину.
— Спасибо! Анастасия. Предпочтительней «Ася» или «Стася», но на «Настю» тоже могу откликаться, — она бросила рюкзак на свободную кровать, и следом сама на неё бросилась. — Давно тут учишься? — у Аси не было сил смотреть куда-либо, кроме белёного, покрытого трещинами потолка.
— Третий курс PR-менеджмента. А ты на кого поступила?
— Социология.
— Слава Богу, — выдохнула Кристина. — Пронесло.
— Этот факультет славится хорошими соседками? — Ася перевернулась на бок, чтобы видеть выражение лица собеседницы.
— Нет, на самом деле почти любой сойдёт, — она подула на ногти. — Кроме биохима.
— Что с ними не так? — Ася заинтересовалась, подпёрла голову рукой. Зацепка, это первая зацепка.
— Есть своя специфика, — уклончиво ответила Кристина, и её симпатичное личико непроизвольно скривилось. — Они там все немного «того», знаешь.
— Тогда сразу сообщу три самых неприятных факта обо мне, чтобы ты знала, к чему готовиться, — Ася повторила излюбленную сентенцию лучшей подруги. Она часто так делала — и срабатывало. Большинство людей эта честность подкупала и помогала завоевать их расположение. — Я люблю белый шоколад больше чёрного, — начала загибать пальцы. — У меня искривлена носовая перегородка, поэтому я храплю. Иногда я могу целую неделю до умопомрачения напевать приставучую песенку из-какого-нибудь мюзикла.
— Серьёзно, любишь белый шоколад? — спросила Кристина, будто пропустив мимо ушей остальные, более важные сведения.
— Ага. И ещё пиццу с ананасами.
— Что насчёт приятных фактов?
— Здесь тремя пунктами не обойтись, — Ася подмигнула.
— Один я уже уловила — скромность, — она по-доброму усмехнулась. — Ладно, вот три факта обо мне: я не ем сахар и мучное, у меня есть наушники и сплю я в берушах. Кстати, советую и тебе их приобрести.
— А что, соседи шумные?
— Вроде того. Прислушайся, — Кристина затихла, призывая Асю последовать её примеру.
Она уловила шуршание где-то наверху. Что-то поскрипывало, шебуршало и скреблось, корябалось и попискивало.
— Мыши?
— Летучие, — уточнила Кристина. — На чердаке целая колония.
— Класс! — Ася приподнялась на локте. Сонливость как рукой сняло. — Я тоже жила за городом, у нас иногда заводились обычные мыши, но летучих я только издалека видела: как-то они поселились у наших соседей они под подоконником. Они его среди белого дня вскрывали – ну и суматоха там поднялась, — протараторила она. — А ещё у нас уханье филина из леса слышалось по ночам.
— Здесь тоже слышится. Значит, тебе понравится.
— Привычно, по крайне мере, — пожала плечами Ася, успевшая тоже сесть по-турецки. — А на чердак можно залезть? Я бы хотела посмотреть на мышек поближе.
— Будешь поздно в общагу возвращаться — и так увидишь. По вечерам они прямо над головой снуют, с октября где-то, — Асе понравилось, как отважно она это говорила. Не неженка, значит. Они явно поладят.
— Слушай, а что ты там говорила про биохим?.. — разговоры о созданиях природы, конечно, весьма интересны, но Ася каждую минуту старалась напоминать себе, что у неё есть миссия. — Знаешь оттуда кого-нибудь?
— Зачем тебе? — эта тема Кристине не нравилась.
— У меня там брат учился. Антон Чермных, слышала про такого?
Ася наблюдала, какой эффект произведут её слова. Кристина задумалась, но волнения не выказала. Вспоминала и довольно мучительно — мимолётный проблеск узнавания в её зелёных зрачках грозил угаснуть. Чтобы помочь ей, Ася достала из чемодана фотографию в рамке, где запечатлены они с Антоном пятилетней давности: она сидит на качелях в их саду, а он стоит позади. Оба совершенно счастливо улыбаются, едва смех сдерживают. Чудесное время, потерянное и растрескавшееся на сотни ночных кошмаров последнего года.
— Да, где-то видела, — Кристина прищурилась. — Подожди-ка, а это не тот парень, который пропал в прошлом году?
— Именно, — утвердительный кивок. Ася выглядела абсолютно невозмутимо, но внутри неё при каждом слове, сказанном о брате, всё бушевало. Она видела и чествовала каждый момент утраченного былого.