Элли запихнула в рот жвачку.
– Наверно. Что ты задумала?
Держу пари, Дэвид Аттенборо никогда такого не делал
Когда я ткнула Элли в бок, было ещё темно.
– Готова? – спросила я.
– Абсолютно, – ответила она, правда, не слишком убедительно.
Мы неслышно спустились по лестнице в кухню. В моей старой школьной сумке лежали папины инструменты. Я сунула ноги в мамины резиновые сапоги в цветочек, хотя они и были мне великоваты.
В некотором смысле я взяла с собой в эту вылазку обоих родителей, и всё равно от страха у меня тряслись поджилки.
Для нашей экспедиции требовалась маленькая прогулочная коляска Сида, но она была похоронена под грудой разного барахла в прихожей. Стоило Элли поднять бадминтонные ракетки, как по полу тотчас со стуком раскатились мраморные шарики.
Мы замерли. В маминой комнате скрипнула дверь. Я затаила дыхание. Между тем мама вышла на площадку и направилась в ванную. Нам было слышно, как она моет руки, затем, даже не взглянув вниз, вернулась в спальню и закрыла за собой дверь.
Уфф! Пронесло.
На этот раз Элли потянула коляску. Я же вытащила из груды вещей одеяла и положила их на пол, чтобы если что-то и упадёт на пол, то не грохотало.
На улице путь нам освещала луна. Я неплохо вижу в темноте, но Элли безнадёжна. Шагая следом за мной, она была вынуждена всё время следить за светоотражающей полоской на маминых резиновых сапогах, чтобы понять, куда ей ставить ноги. В лунном свете было видно, что тропинка вся в кочках и колдобинах и гораздо длиннее, чем мы рассчитывали, а отстойная коляска Сидни весила целую тонну.
Когда мы достигли окраины города, над морем уже виднелся слабый проблеск зарождающейся зари.
– Это рассвет? – спросила Элли.
– Похоже на то.
– Никогда не видела рассвета, – сказала она. – Это так красиво!
Меня всегда поражало, какая ерунда приводила Элли в восторг.
Белые стены зоопарка как будто слегка светились, но всё остальное было зернисто-чёрно-белым.
Я подошла к главным воротам.
– Почему ты остановилась? – прошипела за моей спиной Элли. – Мне страшно, Скарлет. Что, если нас кто-то увидит?
– Не бери в голову, всё будет хорошо, – ответила я. Эх, как бы хотелось самой в это поверить!
Слева от нас виднелось административное здание, с сигнализацией и блестящими стеклянными дверями, а вот дверь для посетителей – это просто ворота и большой замок.
Я достала из сумки папины отмычки и принялась за замок.
– Что ты делаешь? – снова прошипела Элли.
– Пытаюсь открыть замок. Иначе как, по-твоему, мы попадём внутрь?
Я просунула в замок самую длинную отмычку. Безрезультатно.
– А что ты делаешь сейчас?
– Всё ещё пытаюсь открыть замок.
Я перепробовала все до единой отмычки и даже бампинг-ключ, и, наконец, длинную штуковину с крючком на конце из другого отделения мешочка.
Щёлк.
– Ура! Готово! Вход свободен.
Увы, я ошиблась. Потому что хотя мы и прошли через ворота, я совершенно забыла про турникеты внутри. Они настроены так, чтобы выпускать людей, а внутрь пропускать только за фунтовую монетку, я же не захватила с собой ни одной монеты. Я с минуту разглядывала турникеты. Там не было никакого замка, а значит, их не взломать. Пролезть же под ними было невозможно.
– И что теперь? – спросила Элли, примериваясь к турникету. Тот доходил ей почти до подбородка. Упёршись одной рукой о турникет, я перепрыгнула через него. Элли осталась стоять на той стороне, с коляской, не зная, что делать.
– Перепрыгивай, – сказала я.
– Не могу, Скарлет, тут слишком высоко.
– Придётся, другого способа нет – я не могу их открыть.
На несколько мгновений воцарилась тишина. Мне было слышно, как шуршит ветровка Элли.
– Давай, Элли, попробуй.
– Уфф, – ответила она. – Я нашла в кармане фунт.
Элли вставила монетку в турникет. Створки тотчас распахнулись, пропуская её, и она, подняв коляску над головой, шагнула внутрь.
– И что теперь? – спросила она.
Ранним утром в зоопарке жутковато. Звери мечутся в клетках и рычат, птицы щебечут и ухают. Было слишком темно, чтобы их как следует разглядеть, поэтому мы могли только догадываться о том, что происходит вокруг. Чтобы попасть в остальную часть зоопарка, нам нужно было пройти через тёмный-претёмный туннель. Вдоль его стен выстроились клетки, и мне было слышно, как за решётками мечутся животные.
– Уууууууууу, – провыл кто-то слева от нас.