– Ты права, должны.
– Но тогда тебе придётся рассказать ему про сладости… и маме тоже, потому что мы не должны ничего скрывать… и про альбом, и про Фазекерли-Холл, и про все вещи, которые были в коробке. Про всё, про всё.
Я вспомнила мамину реакцию на пингвинов и представила её реакцию на сладости. Ей не понравится, что у меня были от неё секреты, причём несколько.
– Вряд ли мне хватит смелости.
Элли посмотрела на меня и указала на Сида, который снова игрался в грязи.
– Неужели? Даже если на карту поставлена его жизнь?
– Они не придут, пока твой отец здесь, – возразила я. – Просто папа оставил всё это мне, чтобы я разгадала эту загадку. Что бы ни ждало меня в конце пути, оно моё, и я должна пройти этот путь целиком. Позже, если мы не разгадаем загадку, обещаю, что скажу им за ужином.
Элли сердито посмотрела на меня поверх очков.
– Ловлю тебя на слове. Если что, это сделаю я.
Я сглотнула.
Мама предложила нам поплавать, и я, как осуждённый на смертную казнь, представила это как своё последнее удовольствие на этой земле. Вода сегодня была такая чистая, так и манила окунуться. А как красиво сверкало солнце на её поверхности! И мне стало грустно.
Грустно, потому что я могу не дойти до конца погони. Как будто Куини с братом уже опередили меня. Они, конечно, вряд ли найдут то, что оставил мне папа, и я не отдам им то, что они хотят получить, но мне жаль, что дяде Дереку придётся иметь с ними дело. А ещё мне было грустно оттого, что я так и не смогла понять, чего ждал от меня папа.
Я была почти уверена лишь в одном: он явно не хотел, чтобы я крала конфеты или спасала пингвинов.
Он наверняка был бы доволен мной, что я вытащила старую училку со дна бассейна, но в этом бо`льшая заслуга дяди Дерека, чем папы. Вряд ли он мог ожидать, что я пожертвую огромные суммы на благотворительность: мне всего одиннадцать и у меня есть лишь карманные деньги.
Не вешай носа. Всегда смотри вверх.
Я подняла взгляд на безоблачное синее небо.
Мы минут десять надували матрасы, отчасти потому, что Сид уселся на них и воздух вместо того, чтобы входить, выходил наружу. Матрасы были потными и липкими, мой весь в песке и водорослях с прошлого лета и провонял резиновыми сапогами.
Элли была в восторге. Я тоже изо всех сил старалась быть счастливой, прогоняя из головы тревожные мысли.
Мы подбежали к резервуару и спустили на воду матрасы.
– Как-то страшновато, – сказала я, вскарабкиваясь на свой.
Я продержалась на нём всего секунду, потому что Элли, пытаясь вскарабкаться на свой, опрокинула нас обеих. Я ушла под воду и, возможно, сразу же умерла бы, такой холодной была вода. Мои ноги коснулись противного осклизлого дна. Я тотчас оттолкнулась и вынырнула.
Элли всё ещё пыталась взобраться на свой матрас.
– Ха-ха-ха! – радовалась она.
Вода была такая ледяная, что от холода мои лёгкие остались без воздуха. Я была вынуждена вылезти на бортик и откашлялась.
Элли подплыла к бортику, её губы уже посинели. Я протянула руку, помогая ей вылезти из воды.
– Брр, – сказала она, стуча зубами. – Ну и холодрыга.
– Отлично, да?
– Просто класс, – согласилась Элли и снова полезла в воду.
От холода Элли покрылась гусиной кожей, а мой купальный костюм был ей слишком мал. Она встала на матрасе на четвереньки. Под её весом тот слегка ушёл под воду.
– Как в морозильнике! – крикнула она, отталкиваясь от бортика.
Мягко покачиваясь на воде, она слегка подтянулась вперёд и улеглась на матрас, положив подбородок на тыльную сторону ладоней.
– Красота! – довольно произнесла она.
Стуча зубами, я прыгнула в воду и перебросила через матрас одну ногу. Рискованная стратегия, и хотя я вся намокла и едва не опрокинула матрас, я вцепилась в него мёртвой хваткой и, извиваясь, вскарабкалась на него. Ещё немного усилий, и я уже лежала на спине, глядя в небо.
Над моей головой раскинулся ослепительно-голубой купол. Ни единого облачка. Лишь где-то высоко-высоко парила чайка.
Я закрыла глаза и блаженно расслабилась, покачиваясь вместе с матрасом.
Элли что-то тихо напевала. Кажется, какую-то мелодию из фильма.
Вновь открыв глаза, я попыталась понять, где я, к какому бортику меня прибило, и, оттолкнувшись ногой, устремилась обратно.
Надо мной закружилось небо. С одной стороны промелькнул дымоход нашего дома, диспетчерская вышка аэродрома – с другой. Меня тотчас бросило и в жар, и в холод. Я резко села.
– Элли?
Она продолжала что-то напевать.