Из низенькой, крытой дерном соседней хижины выбежала женщина и кинулась на помощь. Девочка узнала тетушку Паро — мать своей подружки Ритии. Отогнав собаку, женщина ласково обняла плачущую девочку.
— Нили, бедненькая моя! Моя рани!
— Мама, смотри!.. Наша собака укусила ее… укусила!.. — задыхаясь от волнения, испуганно повторяла Рития.
А Нили гладила прижавшуюся к ее ногам дрожащую Пуси и здоровой ручонкой отряхивала пыль с ее всклокоченной спинки.
Подхватив девочку на руки, тетушка Паро почти бегом понесла ее домой. Она сама была испугана и расстроена. Шутка ли сказать: ее собака укусила дочку самого тхакура, у которого она работала. Что-то теперь будет!
А сзади, с трудом поспевая за матерью, бежала заплаканная Рития.
Ночью у Нили начался сильный жар. Из маленьких, но глубоких ранок продолжала сочиться кровь. Джанаки и ее муж не спали всю ночь, сидя возле метавшейся в бреду девочки.
Весть о болезни единственной дочери тхакура быстро разнеслась по всей деревне. С самого утра многие стали приходить, чтобы справиться о ее здоровье. Явился старый деревенский лекарь, знавший слово против укуса собаки, но его заклинания не помогли. Девочке становилось все хуже.
— Плохи дела у тхакура, — вполголоса переговаривались крестьяне, — всего одна дочка, да и та, бедняжка, видно, не выживет… — И печально качали головами.
На следующее утро из города прибыл доктор, за которым послали еще накануне. Все сбежались к дому тхакура.
— Значительная потеря крови, — произнес наконец доктор. — К тому же высокая температура. Сердечко не справляется с такой нагрузкой. Нужно подкрепить организм, но для этого кто-нибудь должен дать кровь…
Доктор разложил инструменты и начал брать пробы крови у всех находившихся в комнате. Но, увы, ни у кого не оказалось подходящей группы крови. Доктор удрученно покачал головой. Комната постепенно опустела.
Даже собачка Пуси чуяла недоброе. Тревожно скуля, она вертелась возле постели. Потом подошла к доктору, потерлась о его ногу и положила обе лапы ему на колено, словно предлагая, чтобы он взял кровь и у нее. Взглянув на собачку, доктор вздохнул, протирая стекла своих больших очков… И вдруг к нему тихонько протянулись две маленькие худые ручонки. Это была Рития. При виде девочки доктор задумчиво улыбнулся, потом, после короткого колебания, молча кивнул и, собираясь брать пробу, строго предупредил:
— Смотри, это будет очень больно.
Вероятно, он думал, что девочка испугается, но Рития продолжала улыбаться.
— Но ведь Нили… поправится? — спросила она.
Миновали унылые холодные дни, в ярком наряде весело промелькнула весна, уже близилось к концу знойное лето.
Нили, Рития и Пуси стали неразлучными друзьями. То целый день с увлечением играют в куклы, то с раннего утра втроем отправляются в сад за цветами. Увидев яркую бабочку, Нили и Рития с радостными криками бросаются ловить ее, а Пуси, не желая отставать от резвящихся девочек, тоже начинает носиться по саду, свесив набок язык и заливаясь веселым лаем.
— Мы тебя замуж выдавать будем, — кричит Нили своей собачке. — Сплети ей гирлянду, Рити!
И вот уже Пуси, будто невеста, украшена яркой гирляндой. С цветами на шее, собачка начинает еще веселее прыгать и носиться по большому саду.
Иногда Нили задумчиво спрашивает:
— Рити, правда, что, когда я заболела, ты отдала мне свою кровь? Почему же ты теперь не болеешь? Я бы тоже дала тебе свою кровь, — и, вздохнув, замолкает.
Рития лукаво смеется в ответ и поддразнивает свою подружку:
— Ты, наверно, побоишься! А я нет! Пусть опять доктор к тебе приедет. И кровь у меня возьмет. А болеть я не хочу!
— Не хочешь? А я хочу, чтобы ты заболела! Тогда бы и я отдала тебе свою кровь! — со слезами на глазах упрямо настаивает Нили и сердито отворачивается, но уже через минуту, держась за руки, обе снова весело бегают в саду.
Целые дни Рития проводила в гостях у Нили. Когда им надоедало резвиться в саду, они устраивались на крыльце и подолгу возились с куклами, каждый раз придумывая какую-нибудь новую игру.