– Дерьмо… никакого драйва, – разочарованно кинул Кот, недовольно фыркнув. – Ну, а смысл, тогда?
– Сейчас будет, – заверил я его и снова нажал на газ.
– Кстати, эту дорогу, если я не ошибаюсь, начали неделю назад ремонтировать, – проинформировал нас Бигль, оглядываясь.
– Да, пофиг, – рявкнул я. – Ехали!
Шесть, семь, восемь, девя…
Внезапно автомобиль врезался во что–то непонятное, и я удалился головой об руль. Но я успел нажать на тормоз и на дворники одновременно. Чтобы собрать мысли воедино, понадобилось ещё немного времени. Гул оглушал всё вокруг. Уши заложило и я находился в каком то коматозном состоянии. Дворники с неприятным визгом работали, стараясь очисть стекло от дождевой, капающей воды. Я постарался поднять голову и взглянуть на друга, сидящего рядом.
С ним всё в порядке? Как Бигль?
Всё расплывалось перед глазами и пришлось схватиться за проклятую бо́шку.
– Сириус! Сириус! – из транса выбил голос Кота. – Ты меня слышишь, чувак?! Как ты, чёрт возьми? Видишь меня?
– Ч–чего? – глухо ответил я, пытаясь сфокусировать взгляд на лобовом стекле. – Да. Да. Всё ок.
– Дай посмотреть! – друг начал грубо поворачивать меня.
– Сказал же, что норм!
– Мы во что–то врезались, – Бигль просунул голову между двумя сиденьями, взглянув на меня.
Перед глазами были огромные, красные бидоны, гора непонятных мешков, завёрнутых в прозрачные клеёнки. Пару бидонов машина разбросала по асфальту при столкновении. Я медленно вышел из тачки и, шатаясь прошкандебал вперёд, чтобы оценить нанесённый себе урон. Кот моментально оказался рядом. Недовольно прикрываясь руками от дождя.
– Твою мать… – чертыхнулся друг, оглядывая мой «БМВ».
Я потёр глаза, но взгляд упал на белую обувь за одним бидоном, находящийся в шаге от нас. Не понимая в чём дело, я двинулся ближе, чтобы разглядеть.
– Эй, куда ты? – парень последовал за мной. – Ты что, решил устроить экскур… твою мать! – его голос отдавался эхом в ушах вперемешку с шумом дождя.
Я чувствовал себя нехорошо.
Мы оба увидели не самое приятное зрелище.
Перед нами неподвижно лежала молодая девушка.
Её голубое платье было залито кровью.
Я зажмурил глаза и попытался прийти в себя, моргнув при этом несколько раз. Кое–как я оказался на корточках и постарался нащупать её пульс. Её белоснежное лицо мне крайне показалось знакомым.
– Жива, – заплетаясь от всего, что произошло, произнёс я, – она ещё жива, пульс есть.
– Сириус, ты… – дальше я уже не слышал, о чём говорил Тревис Мур. Последнее, что запечаталось в памяти, как ошарашенно появился на горизонте Бигль.
***
Проспал я изрядно долго, но первое, что меня разбудило, это телик, а точнее новости, включённые на всю громкость.
И конечно же мамино каменное выражение лица с пультом в руках.
Я попытался открыть сразу два глаза, но не получилось.
– «… девушку нашёл дежурный, который прибыл на место происшествия через час. К сожалению на момент прибытия, она уже скончалась от большой потери крови и множества переломов. Следствию удалось установить личность жертвы – двадцати двухлетняя Ширли Харпер. Виновника пока не удалось…»
– То есть тебе всего оказалось мало, так ты решил на дорогах людей убивать? – ледяным голосом произнесла Маргаретт. – Отвечай! – голос сорвался на писклявый крик.
– С чего ты это решила? – я устало поднял на неё взгляд.
– Не забывай, что город под моей чёртовой властью, и ты попал под эти чёртовы камеры! Ты видел свою машину? В каком она состоянии?!
– Я её не убивал, – сердито ответил я, пытаясь вспомнить детали вчерашнего дня.
– Нет, дорогой мой, – фыркнула она, скривив рот. – Убил. И сейчас мне снова приходиться всё подчищать после тебя!
Мама замолчала и пристально смотрела на меня своими голубыми глазами.
– Не смей сейчас соваться на улицу, пока я всё не улажу. Её отец, коп в отставке. А проблемы нам с тобой не нужны, не так ли?! – она грубо хлопнула дверью, оставив меня в одиночестве.
Этого мне ещё не хватало...
Глава десятая
Наши дни
Я скучающе поглядывал на белоснежные стены Олимпа, которые видел порядком тысячу раз. В зале нас было около двадцати, может и больше.
В книгах, конечно, всё слишком разукрашено: мы не сидим облачённые в белые римские одеяния, или как я люблю называть вещи своими именами – в простыни и с лавровыми венками на макушках.