Я заставила себя отступить и игнорировать вспышку боли в его глазах.
— Я здесь не для того, чтобы обсуждать наши привычки сна, — сказала я, намеренно пропуская вторую часть его заявления.
Уверенная маска Доминика вернулась на место, стирая любой намек на уязвимость, но его взгляд впился в меня тревожной интимностью.
— Тогда почему ты здесь, amor? — Бархатистое прозвище ласкало мою кожу и вызвало непроизвольную волну ностальгии.
— Не могу поверить, что ты говоришь по-португальски, — я покачала головой, все еще не веря тому, как Доминик разговаривал с моей семьей за ужином на их родном языке. — Когда, черт возьми, ты научился говорить по-португальски?
— Каждую среду вечером я посещал занятия в Институте иностранных языков, — легкая улыбка тронула его губы, когда он сполоснул последнюю тарелку и поставил ее на стойку. Мы предложили помыть посуду, поскольку еду приготовил мой брат, а мама исчезла сразу после десерта со своим очередным бойфрендом. — Закрой рот, amor, а то муха залетит.
— Ты сказал мне, что работаешь по вечерам в среду, — обвинила я.
— Так и было. Я работал над изучением португальского языка, — Доминик пожал плечами, и на его скулах выступил румянец. — Я впервые встречаюсь с твоей семьей. Подумал, что это будет приятно.
Боль развернулась за моей грудной клеткой.
— Тебе не обязательно было этого делать. Они бы любили тебя в любом случае.
Изучение иностранных языков далось Доминику нелегко, но тот факт, что он все равно сделал это, потому что хотел произвести хорошее впечатление на мою семью…
Боль усилилась. Боже, я обожала этого человека.
— Возможно, но я хотел, — лицо Доминика смягчилось. — Faria qualquer coisa por você (прим. Я бы сделаю для тебя все что угодно).
Тяжесть воспоминаний почти раздавила меня, но я сделала болезненный вздох и отбросила их в сторону.
То было тогда. А сейчас было это. Сосредоточься на настоящем моменте.
— Коул сказал мне, что ты отказался подписать бумаги.
Мой комментарий обдал комнату льдом.
Теплота исчезла с его лица, и челюсть Доминика сжалась, когда он выпрямился во весь свой рост — 190 сантиметров.
— Я вижу, ты уже по имени со своим адвокатом.
С таким же успехом он мог бы дать мне пощечину.
Гнев вспыхнул внезапно и жарко из-за его намека.
— Даже не думай разыгрывать сцену ревнивого мужа. Не тогда, когда тебе было все равно, с кем я общалась или тусовалась, пока не задела твое эго…
— Ты думаешь, в этом дело? Мое эго? — его глаза сверкнули. — Черт возьми, А́ле, прошла неделя. Всего неделя, и этот засранец-адвокат уже вручает мне документы о разводе. Мы еще даже не пытались что-то исправить. Есть консультации по вопросам брака…
— Мы однажды попробовали это, помнишь? — ответила я. Это было несколько лет назад, когда я была так расстроена его долгими часами работы, что уговорила его на терапию для пар. — Ты не появился из-за — сюрприз, сюрприз — экстренной работы.
Вероятно, он даже не помнил. Я не просила его пойти снова, потому что единственное, что было бы более унизительно, чем рассказать незнакомцу о наших проблемах в отношениях, — это когда твой муж вообще пропускает прием. Воспоминание о жалостливом взгляде психолога жгла и по сей день.
Доминик замолчал. Он с трудом сглотнул, и после моего ответа воцарилась тишина.
— У тебя есть две недели, чтобы подписать бумаги, Доминик, — сказала я. — Или это перерастет в войну, и мы оба знаем, что это нанесет больший ущерб твоим доходам, нежели моим. — У него была многомиллиардные компания, которой нужно было управлять, а у меня — нет.
Я не хотела участвовать в судебных разбирательствах с ним, но если это было необходимо, то я так и сделаю. Я хочу снова взять жизнь в свои руки, и не могу сделать это, не прекратив отношения с Домиником.
Как бы больно это ни было.
ГЛАВА 9
Я больше не ночевал в пентхаусе. Но даже с целым штатом сотрудников и лучшими развлечениями, которые можно было купить за деньги, я чувствовал себя невыносимо одиноким без Алессандры. Все напоминало мне о ней — платья в шкафу, белые лилии в коридоре, стойкий цветочный аромат ее шампуня в нашей постели.
Вместо этого я поселился в своем офисе, где у меня уже была оборудована спальная зона для ночевок, которые мне иногда приходилось проводить.