Но настойчивость рухнула перед лицом правды, а правда Алессандры разбила вдребезги любые оправдания, которые у меня могли быть. Поэтому я пошел со своей собственной правдой, единственной, которая оставалась неоспоримой с того дня, как она вошла в мою жизнь.
— Ты единственный человек, которого я когда-либо любил, — я не узнал свой голос. Он был слишком грубый, слишком пронизанный эмоциями, которые, как я поклялся, никогда не почувствую. — Даже если я этого не показывал. Это всегда была ты.
Свежая слеза скатилась по ее щеке.
— Знаю.
Но этого недостаточно.
Я знал ее достаточно хорошо, чтобы услышать невысказанные слова, и если бы можно было умереть несколькими смертями, я бы тысячу раз посетил ад за этот один момент.
— Если бы ты действительно любил меня, — прошептала Алессандра, — ты бы меня отпустил. Пожалуйста.
Наступила тишина, глубокая и скорбная. Больше нечего было сказать.
Странная водянистая пленка мешала мне видеть, поэтому я полагался на мышечную память, чтобы добраться до тумбочки. Осколки стекла застревали между моими ребрами при каждом шаге, но ледяное онемение охватило меня, когда я открыл верхний ящик.
Я достала ручку, вытащил пачку документов из ожидающего меня конверта и, после последнего мучительного удара сердца, подписал наши документы о разводе.
ГЛАВА 15
Это было официально. Я развелась.
Документы пришли ровно через шесть недель после того, как Доминик их подписал.
Большинство разводов в Нью-Йорке длились от трех до шести месяцев, но Коулу удалось потянуть за ниточки и ускорить процесс.
Я думала, что буду чувствовать себя по-другому. Легче, свободнее, счастливее, но я чувствовала только онемение во время открытия своего магазина.
Я попросила юриста просмотреть договор аренды, который прислал Эйден, и все выглядело хорошо, так что на этом фронте все пошло так же быстро, как и с моим разводом.
— А́ле. А́ле!
Я вздрогнула от своего имени. Кофе, который я наливала, перелился из кружки и пролился на мой временный стол.
— Merda (прим. Дерьмо)! — Я выругалась и попыталась отодвинуть бумаги, прежде чем они намокнут. Мои друзья помогли, хотя я подозревала, что их ощутимое беспокойство было связано не столько с испорченными листами заказов, сколько со мной.
Изабелла писала в магазине свой следующий роман, поскольку строительный шум «помогал ей сосредоточиться», а Вивиан и Слоан заглянули к ней во время обеденного перерыва. Им обеим это было не по пути, но после развода они стали особенно заботливыми.
— Вот, — Вивиан оторвала бумажное полотенце от ближайшего рулона и протянула его мне, чтобы я могла вытереть кофе с кожи. — Ты в порядке? Тебе нужен лед?
— Я в порядке, — к счастью, жидкость уже была теплой, когда я ее наливала. — Просто задумалась.
Она обменялась взглядами с Изабеллой и Слоан. Тишину наполнили звуки дрели и строительных работ из ванной. Последние две недели рабочие приходили и уходили, ремонтируя старый интерьер и укладывая новую плитку. Магазин будет готов не раньше, чем через три-четыре месяца, но, по крайней мере, подготовка займет меня в отпуске.
Впервые за десять лет я встречала праздники без Доминика.
— Опять думаешь о нем? — тихо спросила Изабелла во время затишья в шуме.
— Это неизбежно, — я заставила себя улыбнуться. — Мы так долго были женаты. Мне понадобится время, чтобы приспособиться.
Мои друзья изо всех сил старались отвлечь меня от него. Мы ходили на танцы, ездили на выходные в путешествия, чтобы увидеть осенние краски Нью-Гэмпшира, и пожирали попкорн с перцем халапеньо, наблюдая за столь ненавистными/любимыми ром-комами Слоан. В те моменты это срабатывало, но когда я осталась одна, пустота в моей груди возвращалась с удвоенной силой.
— Точно. Тебе нужно приспособиться, — Слоан выбросила пустую салатницу в мусорное ведро. — Именно поэтому тебе следует снова броситься в мир знакомств. Лучший способ забыть старое — двигаться дальше с новым.
Вивиан покачала головой.
— Это слишком рано. Пусть она наслаждается одиночеством.
— Свидания — это часть одиночного опыта, — возразила Слоан. — Я не говорю, что ей следует вступить в новые отношения, но она должна хотя бы почувствовать, что еще есть. Это поможет ей отвлечься от…
— Она стоит прямо здесь, — я прервала ее прежде, чем она успела произнести имя Доминика. Я так давно ни с кем не ходила на свидание, что одна мысль об этом вызывала у меня беспокойство. — Разве я не имею права голоса в этом вопросе?