Однако я рада, что мы этого не сделали. Как бы мне ни хотелось иметь сына или дочь, я бы, по сути, воспитывала их одна, а я не хотела, чтобы кто-то из моих детей чувствовал себя обделенным вниманием.
Прозвенел дверной звонок.
— Я открою, — я встала и пошла к двери, а Слоан и Изабелла продолжали засыпать Вивиан вопросами.
Меня приветствовал парень лет двадцати с чем-то в белой рубашке-поло.
— Алессандра Феррейра? — в руках он нес небольшую коробочку в подарочной упаковке.
— Это я, — между моими бровями появилась линия недоумения. Я ничего не заказывала.
— Подпишите здесь, пожалуйста, — он протянул мне планшет.
Я поставила свою подпись и, не желая ждать, сразу после его ухода разорвала оберточную бумагу. В белой коробке внизу не было ни малейшего намека на то, что было внутри, но когда я открыла ее, мое сердце остановилось.
— Ты принес мне подарок на наше первое свидание? Должно быть, я тебе действительно нравлюсь, — подразнила я, забирая подарочный пакет из рук Доминика.
На его скулах появился румянец.
— Это не для свидания, а для учебы.
— Что… — мое предложение оборвалось, когда я достала предмет. На белой круглой чашке с золотой ручкой было изображено красное яблоко, на котором жирным черным шрифтом было написано «Лучшая в мире учительница».
Эмоции застряли у меня в горле.
Ни один ученик никогда не покупал мне ничего, кроме подарочной карты Starbucks. Это было настолько непохоже на Доминика, как по настроению, так и по подарку, что я потеряла дар речи.
Должно быть, он принял мое молчание за недовольство, отчего его лицо покраснело.
— Я знаю, что это глупо, и ты репетитор, а не учитель, — сухо сказал Доминик. — Но ты говорила, что твоя любимая кружка разбилась несколько недель назад и… черт. Неважно, — он потянулся к ней. — Я верну ее. Ты не…
— Нет! — я прижала кружку к груди. — Мне она нравится. Не смей пытаться забрать ее обратно, Доминик Дэвенпорт, потому что я оставлю ее у себя навсегда.
Это оказалось ложью. Оригинальная чашка сломалась во время нашего переезда в Нью-Йорк. Я была очень расстроена, но та, что я держала в руках, была точной копией, которую он подарил мне на нашем первом свидании, вплоть до яблока и надписи «Лучшая в мире учительница».
Наше первое свидание. 21 декабря, то есть сегодня. Это была наша первая годовщина, о которой я забыла. Меня слишком отвлекли беспорядок в магазине и сложности наших нынешних отношений.
Дрожащей рукой я взяла записку, спрятанную под кружкой.
Я всегда буду думать о тебе в этот день.
Подписи не было, но она и не требовалась. Неаккуратные, беспорядочные каракули безошибочно принадлежали Доминику.
У меня перед глазами все поплыло.
— Что это такое? — спросила Изабелла. Мои друзья замолчали и с любопытством смотрели на меня.
Я положила записку обратно в коробку и закрыла ее.
— Ничего, — ответила я. Затем я моргнула, пропуская помутнение в глазах, и заставила себя улыбнуться. — Совсем ничего.
ГЛАВА 30
После того как Изабелла и Вивиан ушли, а Слоан пошла спать, я закрылась в гардеробной, достала телефон и отправила сообщение парню, с которым познакомилась, в приложении для знакомств. Он сразу же ответил, и на следующий день у меня было назначено свидание на вечер вторника.
Это произошло так быстро, что у меня голова кружилась, а это именно то, чего я хотела. Если бы я слишком много думала, я то утонула бы в луже вины, которая скопилась у меня в животе. Я ясно дала понять, что хочу встречаться с другими людьми, и Доминик согласился. Поэтому у меня не было причин чувствовать себя виноватой, но было трудно отказаться от старого образа мышления.
Он больше не твой. Ты свободна.
Однажды мои чувства догонят мою логику. А пока я заставила себя дать предстоящему свиданию шанс.
Далтон был обаятельным, хорошо образованным и красивым, как модель Ральфа Лорена. Он только что переехал в Нью-Йорк из Австралии и работал в сфере «бизнеса» — расплывчатое описание, намекающее на возможное происхождение трастового фонда, но в остальном наши переписки были просто прекрасны.
— Ты выглядишь великолепно, — сказала Слоан во вторник. — Перестань волноваться и получай удовольствие.