- Ладно-ладно… что-то я позабыла, обо всем… Давай пойдем со мной в дом наш. Я приготовлю тебе суп из зерна сытного – Убрав слезы мальчика еще раз, бабка схватила руку хрупкую и белоснежную как у принцесс столичных, вздыхая – Завтра ты покинешь село это, и отправишься в город за зерном новым, увидишь там магов всяких… Ха-ха, маги… - Сдержав слезы, бабка пробормотала – Не было в нашем роду, и слов таких…
…
- Раб, что ты тянешь корову за дойки? Быстро взял у бабки ведра, и в лес за хворостом сухим – Выпив весь суп сытный, коли приготовленный мальчику этому, дед добавил – И найди мне пару трав лечебных в горах беловатых.
Не было слов важней, чем муженька в доме этом. И выдохнув воздух из легких старых, бабка смиренно отварила шкаф деревянный, осматривая внутренности. А в шкафу этом было все, не только ведра и тряпки разные, но и, мечи ржаные. Да, к войне идущему готовился каждый, и даже старцы лет немалых стали мясом в поле битвы.
- Держи ведра, сын второй. И не забывай о зверях разных! Да, чтобы был к сумеркам холодным – Стоя возле мальчика немого, бабка укрыла от глаз деда голодного, кинжал, говоря – Не стоит верить всем путникам в лесу этом, не слушай крики молящие, и не иди, куда душа не просит! А коли, найдешь траву, ОДНУ! Ненужно больше, беги домой!
Наставления бабки стали чаем теплым, который медленно спускаясь по горлу печальному, согревал не только сердце, но и душу. Но только кинжал этот, внутри ведерки одной, не был острей палки деревянной. И видя беспокойные глаза тети, не мелил слов ответных из уст суховатых.
- Ты еще не ушел? А знаешь что... трав лечебных принеси мне пять! – Допив чай сладковатый, для аристократических столов. Дед все же увидел кинжал старые, говоря – Кинжал этот не острей палки любой. И зачем тебе он нужен… эх, не могу понять вас храбрецов этих. В лесах Барона нашего! Нет зверей опасных… Да, только свиньи и кабаны метровые.
- НЕ МЕЛИ ЧЕПУХИ, дед старый! В лесу опасно еще как. И кинжал этот в пользу пойдет в минуты печальные! – Слепляя из грязи невидимый шарик небольшой, бабка продолжила говорить, смотря на второго сына грустного - Запомни, услышишь крик дивы нежной, не иди к зову этому. А если уже поздно и ты увидел ее, беги!
- Не видели ее уже лет три, в лесах наших! Не пугай мальчика слухами и сказаниями разными! – Ударив по столу, дед встал и подтолкнув Альфреда к выходу, добавил – Но все же… Если запоет, беги раб, в поляну ровную!
И наконец-то, двери закрылись, и бабка затихла, а за ним и старец вздохнул. Леса эти были опасней, чем говорил Барон этот. Но зверей и правда было меньше сотни, в гектарах степных. Мол, звонили слухи разные в городе недалеком, что девицы появились на северных болотах.
Убрав меч в штаны рваные, и задрожав от бочек возле дверей уличных, наполненных водою. Альфред заплакал. Для него годы прошлые не значили ничего, из-за боли сильной и ударов кулачных по лицу. Но в ночи прошлой, лишился мальчик языка громкого, став листвою тихой. И звон рассказов разных, написанных в досках шкафных, больше не звучали в ночи лунном. Убивая его желание жить в свете темном.
Под кроватью читателя маленького были пару книжек грязных, и поскольку он не мог читать при свете днем из-за деда грозного, а свечи были дороги для села этого. Он пользовался лучами беловатыми, прося луну то подвинуться, немного левей, а иногда даже добавить яркости. Но, к сожалению, язык разговорчивый стал символом читателя, украшая стены темные, словами интересными.
Он любил книгу под названием «Маг крестьянин», в котором рассказывалась о судьбе юноши лет двенадцати, ставший после прогулки по горам разным - магом, а как он стал им? Все просто благодаря пруду и силе потусторонним.
Ну и вот читая книгу эту в ночи облачном, Альфред случайно уронил тапки из древесины лесной, заставив тихий мир рассказов задрожать звонами другими…. Именно в тот час из-за ошибки громкой, лишился мальчик рабские, языка.
- Альфред, ты ли это?
Но яркие крики того дня и слезы мокрые обливающие его лицо, от воспоминаний разных, разрушил голос юноши перед ним, который улыбаясь до ушей красноватых, начал идти к нему.