– «Есть ли там действительно замок» – говоришь ты, благородный сир? проговорил де-Гравиль, который, перевязав свои раны, сидел на полу. Неужели ты еще сомневаешься в существовании замка на вершине? Разве ты не можешь различить своими глазами серые башни его?
– В отдалении скалы и горы принимают очень странные очертания, возразил старый тан, качая головой. – То, что мы видим отсюда, может быть просто скалой, может быть и замком, а то и развалинами древнего храма…Но вернемся опять к главному предмету нашего совещания… так повторяю, прошу не прерывать меня. Нам неизвестно, какие там есть средства к обороне, потому что даже валлийские шпионы ни разу не доходили туда, оттого что часовые короля Гриффита никого не пускают наверх, а прокрасться туда незаметным образом никак невозможно… Признайся, граф Гарольд, что немногие из твоих шпионов возвращались оттуда… И в самом деле не раз находили у подножия горы головы их, с запиской на губах: «Die ad inferos, guid in superis uovisti!» – что в переводе означает: «Расскажи в подземном мире, что ты видел наверху!»
– Эге! Да валлийцы знают и по-латыни? – пробормотал норманн.
Старый таи нахмурился, заикнулся и продолжал:
– Достоверно известно только то, что скала почти недоступна тому, кто не знает тропинок, что там день и ночь стоят часовые Гриффита, шпионы которого перехитрят даже валлийских… Кроме того, саксонцы едва ли согласятся подняться на вершину, потому что валлийцы распустили между ними слух, будто там обитают привидения; и что замок, находящийся там, основан самим духом тьмы. Если мы потерпим поражение, то в два года не будем в состоянии справиться с ними, потому что Гриффит тогда вернет все, что мы отняли у него с таким трудом… в особенности вернет перешедших на нашу сторону валлийцев. Мое мнение: продолжай так, как начал окружай врага, не допускай к нему провианта, так что он вынужден будет умереть с голоду… Вылазки же его все будут бесполезными.
– Твой совет недурен, – заметил Гарольд. – Но, мне кажется, есть еще одно средство, которое скорее может прекратить борьбу и меньше потребует жертв с нашей стороны. Дело в том, что сегодняшняя неудача, вероятно, лишила валлийцев бодрости. Так не лучше ли будет, если мы, не дав им опомниться, сейчас же пошлем к ним человека с предложением сдаться нам при условии, что мы тогда пощадим их жизнь и имущество?
– Неужели же пощадить их после того, как они нанесли нам такую громадную потерю? – воскликнул один из танов.
– Они защищают свою родину, – возразил Гарольд. – Разве мы не сделали бы то же самое, если б были на их месте?
– А что ж ты намерен сделать с Гриффитом? – спросил старый тан. Неужели ты признаешь его венценосным королем, наместником Эдуарда?
– Конечно, я этого не сделаю. Гриффиту одному не будет помилования, но все же я не лишу его жизни, если он сдастся мне военнопленным и без условий положится на милость короля.
Настала длинная пауза. Никто не смел противоречить графу, хотя предложение его вовсе не нравилось двум молодым танам.
– Но решил ли ты, кому собственно быть послом? – спросил, наконец, старый тан. – Валлийцы очень свирепы и кровожадны, и тому, кто отправится к ним, я посоветовал бы предварительно составить свое завещание.
– А я убежден, что моему послу нечего будет опасаться, – возразил Гарольд. – Гриффит – король в полном смысле этого слова, и если он во время нападений никого не щадит, то он все же настолько благороден, что не причинит ни малейшего вреда послу, присланному для переговоров с ним.
– Выбирай же послом, кого хочешь, – сказал смеясь один из младших танов, – только пожалей своих друзей.
– Благородные таны, – сказал тогда де-Гравиль, – если вы думаете, что я могу быть, в качестве иностранца, вашим послом, то я с величайшим удовольствием приму на себя эту обязанность. Сделаю я это, во-первых, потому, что очень интересуюсь старинными замками и желал бы убедиться собственными глазами: не ошибся ли я, считая виднеющиеся отсюда башни колоссальными, а во-вторых, мне хотелось бы взглянуть на обстановку это дикой кошки, иначе именуемой королем Гриффитом, Одно только обстоятельство мешает мне предлагать свои услуги более настойчиво, а именно то, что я хотя и знаком немного с валлийским наречием, но едва ли могу выражаться на нем красноречиво… Впрочем, так как один из вас знает по-латыни, то он может послужить мне переводчиком, в случае нужды.
– Ну, что касается твоего опасения, будто тебя не поймут, то это сущие пустяки, – сказал Гарольд, очевидно обрадовавшийся предложению де-Гравиля. – Гриффит же не тронет ни одного волоска на твоей голове – в этом будь уверен. Но, дорогой сир, не воспрепятствуют ли нанесенные тебе сегодня раны выполнить твое намерение? Путь, предстоящий тебе, хоть не долог, но чрезвычайно труден… а верхом ехать тебе будет нельзя: придется идти пешком.