— Верно, Пендраг был самым мудрым из нас, — согласился Зигмар, оборачиваясь и через плечо вглядываясь во тьму туннеля.
Увидев, что друг признал справедливость его слов, Вольфгарт чуть расслабил плечи.
— Мы нужны Империи, — повторил Вольфгарт. — Но главное — ей нужен ты.
— Ты мудрее, чем сам думаешь, — сказал другу Зигмар. — И это начинает меня беспокоить.
— Не волнуйся, я… — усмехнулся Вольфгарт. — Я живу среди женщин, которые вечно заявляют, что во сто крат умнее меня.
— Пора вернуть им тебя, — признал Зигмар. — Должно быть, они соскучились.
— Согласен, — широко осклабился Вольфгарт. — Так и сделаем.
Они стояли под прикрытием скал на неприметном уступе. За спиной средь камней петляла дорога, ведущая вниз, в глубь холодных северных земель. За утесами расстилалась смесь тундры, шельфового ледника и продуваемых всеми ветрами бесплодных земель. У горизонта грань меж небом и землей была почти неразличима.
Азазель знал, что за горизонтом мир делается совершенно нездешним, тамошние края уже не подчиняются законам природы и человека. Там господствует переменчивое царство хаоса и кошмара, сотворенное злобными божествами.
Азазель усмехнулся, зная, что так и есть. Он чувствовал, как из царства богов веяло дыханием северных сил, отягощенных древним злом, возраст которого — вечность. Вместе с Каром Одаценом они забирались далеко в эту проклятую пустошь и бродили тропами, известными лишь безумцам да еще тем, чьи легкие способны дышать одним с великими богами Севера воздухом.
Там они оба изменились. Азазель не многое помнил о том путешествии. В его памяти сохранилась лишь колоссальная гробница древнего воина и поединок с охранявшими ее стражами. Произошедшие с ним после скитаний по Северу перемены были выше его понимания. Тело его сделалось нечеловечески быстрым и сильным, чувства сверхъестественно обострились.
И теперь эти чувства говорили, что в северных пустошах ему предстоит побывать вновь.
Но молчали по поводу того, суждено ли ему оттуда вернуться.
Вместе с мальчиком они пробрались скальными туннелями и наконец вышли наружу высоко на склоне утеса. Они притаились в укромном местечке над устремленными ввысь белыми скалами, отмечавшими границу ледового царства, и смотрели, как черный дым горящей деревни скорбным саваном покрывает бухту. Там жили сто тридцать четыре человека, в основном женщины, дети и старики, и пятьдесят мужчин, способных сражаться и держать меч. Все они ныне были мертвы, убиты тем, кого он когда-то называл другом.
Азазель не знал лично ни одного из жителей деревни и не скорбел о погибших. Убили всех, кроме этого мальчика. Ведь это что-то значит, не так ли?
Азазель взглянул на юнца. Он был хорошо сложен и силен для своего возраста, копна светлых волос казалась почти белой. На лице выделялись типичные для норсов высокие скулы, и было ясно, что он вырастет в замечательно красивого молодого человека.
Теперь, когда опасности больше не было, тело мальчика сотрясалось от рыданий, слезы проложили дорожки на его перепачканном лице. Во встрече с мальчиком Азазель чувствовал длань судьбы. Кар Одацен сказал бы, что их свели боги, но, когда Азазель видел его в последний раз, шаман говорил так, будто бредил.
Возможно, здесь в самом деле проявилась воля богов, только кто знает наверняка? Все что угодно можно так истолковать, но пытаться угадать их умыслы бесполезно. Следовало доверять чутью, а оно говорило ему, что этот мальчик совершенно исключительный, хотя чем именно, Азазель не имел представления.
Он вновь взглянул на юг и увидел, как алые паруса кораблей разбойников из Империи движутся по направлению к открытому морю и уже прошли то место, где затонул корабль-волк властелина Этульфа. Суда миновали мыс и вместо того, чтобы повернуть и пойти вдоль берега в поисках следующей деревни, которую можно сровнять с землей, продолжали идти вперед, нацелив заостренные носы прямо на юг.
— Они плывут домой? — спросил мальчик.
Азазель кивнул:
— Похоже, что да.
— Хорошо, — всхлипнул он.
Азазель отвесил ему такую затрещину, что мальчик свалился с ног. Тут же он вскочил, горе уступило место злости. Потянувшись к поясу, на котором не было меча, он бросился на обидчика.
— Я убью тебя! — крикнул он.
Азазель уклонился от его кулаков и оттолкнул мальчика, который вновь полетел на землю. Не успел юнец вскочить, как на грудь ему надавила обутая в башмак нога.