Нынче большая часть домов была выстроена из известняка и гранита. Мастерство каменщиков постоянно совершенствовалось, они учились обработке материала у странствующих умельцев, которые приходили из укрепленных горных царств гномов.
Рядом с Вольфгартом ехал один из капитанов по имени Венильд.
— Разве мы не едем прямо в конюшни? — удивился он.
— Нет, — отвечал Вольфгарт. — Мне нужно остановиться у Клятвенного камня.
— Зачем? Кони устали, воинам тоже нужно отдохнуть.
Вольфгарт задумался, нужно ли пытаться объяснить капитану, зачем ему именно сейчас понадобился Клятвенный камень. Венильд был семью годами моложе, но война уже успела обезобразить его лицо. На левой щеке, там, куда пришелся удар топора-зеленокожего, проломивший щит, у него был шрам, на одном глазу была грубая повязка. В последней вылазке вампир своим когтем поцарапал ему лицо, и рана загноилась. Элсвит сделала все возможное, но Венильд все-таки лишился глаза.
— Мне хочется прикоснуться к прошлому, — наконец проговорил Вольфгарт.
— Что?
Вольфгарт вздохнул, понимая, что всякие объяснения покажутся глупыми тому, кто настолько его моложе. По правде говоря, он сам не понимал, зачем ему понадобился Клятвенный камень. Но знал, что просто обязан ехать к нему.
— Поезжай вместе со всеми в конюшни. Скоро я нагоню вас.
Венильд кивнул и отдал приказ всадникам, которые с радостью повернули лошадей к конюшням. Вольфгарт знал, что они устали после двух тяжелых битв и долгой дороги домой. С его стороны было нехорошо ставить собственные желания выше потребностей воинов.
Он повернул коня и поехал по направлению к площади, где лежал Клятвенный камень, но тут же обернулся, услышав за спиной стук железных подков.
— Ты же хотел ехать в конюшни вместе со всеми, — сказал он, когда с ним поравнялся Венильд.
— Хороший капитан никогда не оставляет своего командира до тех пор, пока поход не окончен.
Вообще-то Вольфгарт не нуждался в компании, но у него не осталось сил спорить с младшим по возрасту воином.
— Что верно, то верно, только так ты до постели доберешься нескоро, — заметил он.
Венильд пожал плечами, и несколько оторванных звеньев кольчуги упало наземь.
— Когда я туда попаду, значения не имеет. Поэтому я еду с тобой, — заявил он.
— Как хочешь, — сказал Вольфгарт и молча поехал вперед.
На улицах было безлюдно. Необычная мгла заставляла жителей города сидеть по домам. Весть об угрозе вторжения тьмы уже облетела народ, и хотя в храмы приходило много людей, едва ли что-либо еще могло заставить их выйти из дома. На каждой входной двери висел талисман Морра, каждую замочную скважину заткнули фенхелем, а случайные прохожие избегали встречаться взглядами с проезжающими вооруженными всадниками и торопились свернуть в переулки или шмыгнуть в двери.
— Вот так радушный прием, нечего сказать! — удивлялся Венильд. — Разве они не знают, что мы рискуем ради них жизнью?
— Знают, можешь не сомневаться, — заверил его Вольфгарт. — Только никому не хочется вспоминать о том, с чем мы воюем. Слишком много думать о мертвецах — не к добру, а в столь темные дни только глупцам охота нарваться на еще большие неприятности.
— Да, пожалуй, — отвечал Венильд.
Вольфгарт свернул на площадь Клятвенного камня. Почва здесь была так сильно утоптана, что стала очень твердой. Некоторые считали, что хорошо бы ее замостить, но Зигмар не согласился.
— Мы обречены, если потеряем связь с землей. Клятвенный камень не должен делить ложе ни с одним другим камнем, — сказал император, и никто не стал возражать.
На площади никого не было, только несколько бродячих собак дрались из-за ошметков мяса, найденных в отбросах мясника, да из кузницы Беортина доносился сиплый рев мехов. Вольфгарт улыбнулся. Старый кузнец умер больше двадцати лет назад, но кузницу до сих пор называли его именем. Нынче в ней творил ученик Беортина, мастер Гованнон, и многие считали, что в работе с металлом он превзошел своего учителя.
— Интересно, что они там делают? — спросил Венильд, когда из железной дымовой трубы вылетело черное облако сажи и громыхнул сильный удар, который все равно не смог заглушить ругательств Гованнона.
— Кто знает? Наверное, что-то с тем гигантским громовым луком, который откопали Альвгейр с Кутвином.