Вражеский предводитель двинулся к ним, но через несколько шагов замер, словно почуял приближающуюся из-за спины двух воинов страшную опасность. От полученной раны плоть Редвана сделалась ледяной и посерела, но, услышав в лесу вой зимней бури, он содрогнулся уже от другого холода. С неба посыпались снежинки, когда по виадуку пронесся вверх студеный ветер, в котором слышался волчий вой. Мертвяки в нерешительности замялись и ослабили натиск.
Хор волчьей ярости не сулил врагам ничего хорошего, и Редван в изумлении наблюдал за тем, как порыв студеного ветра налетел на черного военачальника, который едва его не убил. Этот ветер пригвоздил мертвяка к месту, сковав древние доспехи и разлагающуюся плоть льдом. Резкий шквал впился в чудовище миллионом острых льдинок, и зимняя буря с оглушительным воем разметала давно почившие останки и кости.
Мертвяки раздвинулись, словно какая-то неведомая сила прокладывала себе путь меж их сплоченных рядов, и тут появился некто громадный в облачении из волчьего меха, в плаще из вьюги. В руках у него был большой заиндевелый посох с сияющим ледяным наконечником. Лицо великана скрывала изображающая череп волка маска, а мускулистые руки и ноги были голыми, но лютый холод, похоже, не беспокоил его. Мертвяки замерли, когда он еще только приблизился к ним; справа и слева от него вприпрыжку скакали два волка: один — белый как лунный свет, другой — черный как смоль. Бой на виадуке прекратился, и Белые волки встали плечом к плечу, когда перед ними остановился воин в волчьем облачении.
— Пламя Ульрика призвало меня, — сказал он голосом, который шел будто из дальних просторов стылого Севера.
Редван узнал этого воина: он видел его один раз на коронации Зигмара в Рейкдорфе, и его омыла волна ледяной боли.
— Ар-Ульрик! — вскричал Леовульф. — Ар-Ульрик пришел!
Глава тринадцатая
Смерть заберет их следующими
Услышав тревожные крики часовых, Медба бегом бросилась в центр Трех Холмов. От страха сжималось сердце. Воительница бросила взгляд через плечо, дабы удостовериться в том, что Ульрика и мальчики находятся под защитой Гарра, предводителя отряда Орлов королевы. Из ловко спрятанных домов, увитых зеленью, выскакивали вооруженные луками и копьями азоборны. Непросто отыскать эти дома, неужели врагу это все-таки удалось?
За плечо она закинула лук, а в руках держала длинное копье с наконечником в форме листа, которое обычно хранилось на колеснице королевы. Это оружие благословил жрец Таала, и острие всегда попадало в цель. В мозгу Медбы промелькнула тысяча возможных напастей: мертвяки каким-то образом умудрились обнаружить Три Холма, зеленокожие напали на них с гор, лесные зверолюди по следам нашли столицу азоборнов… Только все это казалось маловероятным. От вражеской армии город отделяло войско королевы Фрейи, и, хотя в последнее время зеленокожие проявляли повышенную активность, разведчики с гор не сообщали, что те собираются в большие группы. Значит, остаются только зверолюди…
Фрейя поручила Медбе заботиться о своих сыновьях и оберегать их. Довольно того, что королева отправилась на войну без нее, но если она к тому же проворонит врага и Три Холма подвергнутся нападению, это будет уже в высшей степени непростительно! Медба обогнула зеленый пригорок, поросший кустарником, и увидела вооруженных луками азоборнок, которые стояли к ней спиной. Хотя они натянули тетиву, но стрел не спускали. Вокруг материнских ног носились дети, страха не чувствовалось, и вообще не было признаков чего-то ужасного.
— Что здесь, во имя Таала, происходит? — спросил Гарр, который догнал Медбу вместе с детьми. Ульрику он держал за руку.
Зигульф с Фридлейфром обнажили охотничьи ножи. Гарра защищали доспехи из вареной кожи и килт со вставками из бронзы, он был силен и черноволос. Один из самых молодых воинов отряда Орлов королевы, красавец Гарр, славился неисчерпаемой выносливостью и удалью, так что слыл истинным азоборном, отвечающим всем требованиям своей повелительницы Фрейи. Гарр хорошо ладил с детьми, которые обожали его, и благодаря этому вынужденное заключение в Трех Холмах казалось им чуточку менее ужасным.
— Никак не пойму, — отвечала Медба.
Она положила копье на плечо и подошла к линии лучниц. Оттуда доносились грубые голоса и лязг металла, а потому тревога ее сменилась любопытством, которое возрастало с каждым шагом. Азоборны расступились перед ней, и воительница оказалась перед сотней вооруженных гномов, с ног до головы облаченных в доспехи из серебра, золота и бронзы, сильно запылившиеся за долгий путь. Казалось, их совершенно не беспокоили нацеленные в них тугие луки и подъехавшие грозные колесницы.