Эндальские воины заняли позиции вдоль всей линии берега и пирсов, наконечники их копий и щиты вспыхивали в темноте крохотными пятнышками звездного света. Альдред был довольно упрям, но Марию с помощью Марики все же удалось уговорить его отправить детей и стариков берегом реки в Рейкдорф. Теперь Марбург стал городом воинов. Ночь за ночью проходила без происшествий. Храбрость каждого воина подтачивал страх.
По правде говоря, все даже вздохнули с облегчением, когда наконец показались мертвяки.
За береговыми подступами к Марбургу присматривали охотники. Марий убедил Альдреда отправить сторожевые суда в море, чтобы не пропустить приближения мертвых корсаров. Одно из этих судов теперь входило в темные воды гавани с порванными парусами, кренясь на тот борт, где костлявые пальцы оторвали от корпуса доски. Команда по-прежнему стояла на палубе, рулевой — у румпеля, а капитан — у штурвала, но каждому, кто их видел, сразу было ясно, что все они мертвы.
С моря наползал желтоватый туман, и Марий услышал, как глухо и невыразительно загудели корабельные колокола, что совсем недавно похоронным звоном возвестили о гибели его города. Граф понял, что боится, и даже чуть улыбнулся. Когда в Мидденхейме Бастиан ударил его ножом, Марий скорее рассвирепел, чем испугался. Вслед за монотонным звуком показались костлявые мертвецы из загробного мира, откуда нет возврата ни единой живой душе. Отзвуки породили дрожащие трупные огоньки, и Марий увидел, как в гавань входят корабли мертвецов — более двухсот, все с рваными парусами, расщепленными веслами и корпусами, сплошь покрытыми ракушками. Жутким кораблям проклятых и пропащих не нужны ни ветер, ни весла.
— Ну же, — прошипел Марий так, чтобы выстроившиеся вдоль линии причалов защитники услышали его недовольство, — давай, Альдред, нельзя же всю жизнь делать одни только глупости!
Корабли продолжали приближаться до тех пор, пока в ночное небо не взмыла одна-единственная горящая стрела.
Яркий огонь вспыхнул на всей дуге причалов — зажглись наполненные горючим резервуары, и из-за плетеных щитов появились все военные машины города. Заскрипели баллисты, засвистели в полете зажженные метательные снаряды. Десять таких боевых приспособлений сняли с восточных стен и снесли вниз, в гавань, где установили на земляных укреплениях из чудной рейкской глины.
Навстречу вражеским кораблям полетели тяжелые чугунные ядра и пылающие снаряды, которые пробивали и поджигали гнилую древесину. Продырявленные суда черная магия уже поддерживать не могла, они уходили под воду, и до позиций ютонов донеслись отдаленные радостные возгласы.
— Рано радуетесь, — сказал Марий. — Мертвяки не боятся немного промокнуть.
Военные машины снова изрыгнули снаряды, которые крушили борта и мачты. Теперь, когда обслуживающие их воины приноровились к стрельбе по кораблям, каждое ядро попадало в цель. Вражеские суда продолжали спешить к берегу. С крыш города летели стрелы, которые застревали в древесине кораблей или попадали в мертвецов.
Среди лучников Марий видел Марику. С тетивы тугого лука, явно изготовленного эльфами, она спускала стрелы с белым оперением. Похожий лук перед боем на перевале Черного Огня он подарил Зигмару, но говорили, будто император переломил его через колено. Очень обидно. Это оружие стоило столько золота, сколько Зигмару и не снилось.
После их с Марикой вчерашнего разговора более не было сказано ни слова, но Марий и так прекрасно ее понял. Пока что ему не представился случай начать действовать по ее невысказанному плану, но вполне возможно, что бездействие было как раз тем, что нужно.
— Мой господин, разве нам не пора выступать? — Из темноты вынырнул трясущийся, несмотря на толстый шерстяной плащ, Вергуззен. — Мне вовсе не по душе эти схватки, но разве мы не должны занять южную оконечность пирса при появлении мертвецов?
— Именно так предполагалось вначале, — подтвердил Марий, глядя на завязавшееся сражение.
Как только моряки-утопленники попрыгали с кораблей, Марика спустила зажженную стрелу, которая воспламенила нефть в установленных на набережной широких корытах. Ввысь взметнулась стена огня и пламенеющей змеей помчалась по всей пристани, поджигая мертвяков и быстро перекидываясь на их корабли.
— Теперь наши планы изменились? — спросил Вергуззен. — Не могу припомнить, чтобы граф Альдред вносил в них поправки.