— Ты их, Вергуззен, ни за что не вспомнишь, — сказал Марий и снизошел до объяснений, — потому что данный приказ исходит от принцессы Марики. У них с братом весьма… любопытные взаимоотношения.
— Понятно, мой господин.
— Ничего тебе не понятно, — отрезал Марий. — Но это неважно. Смотри и учись, Вергуззен. Смотри и учись. Ибо так меняется все в этом мире: не с помощью слов и дипломатии, а мечом, золотом и честолюбием.
Ветер принес смрад горящего гнилого мяса, и Марий приблизил к носу футлярчик с ароматическим шариком, пахнущим экзотическими фруктами и лепестками роз. Полыхавший на пристани пожар уже затухал, новые мертвяки соскакивали с причаливающих кораблей и вылезали из прибрежных мутных вод. Вороновы шлемы обрушились на них с палашами, крушили прогнившие кости безжалостными ударами. Они теснили врага, стараясь загнать обратно в воду, а воины-эндалы бились у них по бокам, защищая фланги.
— Да, теперь стало действительно интересно, — проговорил Марий, когда сотни оживших мертвецов высадились на берегу пониже того места, где стояли ютоны. Из вспоротых животов и пустых грудных клеток потоками лилась вода. Пустые глазницы горели зеленым огнем. Не обращая на выстроившихся поодаль на высоте ютонов никакого внимания, мертвяки брели навстречу отряду Вороновых шлемов.
— Разве Вороновых шлемов не атакуют с фланга, если мы так и останемся стоять? — взволнованно спросил Вергуззен.
— Само собой, — отвечал Марий, обнажая меч. — Будет страшное кровопролитие, но в последний момент явится отважный Марий и спасет положение. Многие годы менестрели будут воспевать мою храбрость.
— Надеюсь, что вы правы, мой господин, — с сомнением в голосе произнес Вергуззен.
— Само собой, прав, — изрек Марий.
Марика выпустила очередную стрелу, изо всех сил стараясь сдержать страх при виде кошмарных выходцев с того света, которые неуклюже высаживались на берег со своих пылающих прогнивших посудин. Множество мертвяков уже превратились в горящие факелы и рассеивали ночной мрак яростными вспышками своей последней смерти. Когда Марика увидела нападающих тварей, она заново пережила то, что старательно пыталась забыть, — удушливый ужас той страшной ночи на болотах. Терзающие ее мучительные сомнения относительно негласного договора с Марием исчезли.
— Еще колчан! — крикнула Марика, и Элоиза передала ей новые стрелы.
Фрейлина отказалась уйти вместе с беженцами, устремившимися в Рейкдорф, но уже успела об этом пожалеть.
Марика натянула тетиву и прицелилась в костлявого воина с ржавой абордажной саблей и дырой в груди там, где когда-то билось сердце. Потом выдохнула, выстрелила и тут же взяла следующую. Пущенная верной рукой стрела летела прямо в цель и вонзилась в грудь мертвого воина, который грудой костей рухнул на землю. Выстрел был отличный, но бессмысленный. Марий велел искать колдунов — злых нечестивцев, которые оживляли армию мертвецов.
Без этих жестоких чародеев мертвые не смогут поддерживать подобие жизни и вернутся в могилу. Марика не знала, откуда Марию это известно, но подозревала, что за золото можно купить какую угодно информацию.
Принцесса внимательно осмотрела гавань и обнаружила согбенную фигуру, затаившуюся у планшира причалившего к молу корабля. Она натянула тетиву и не торопясь прицелилась, учла легкий ветер и небольшую качку на море. Тут темная личность повернулась к ней, и Марика увидела лицо человека, на которое наложила отпечаток какая-то страшная болезнь или голод.
Стрела вонзилась ему в правый глаз и пробила череп насквозь, пригвоздив к планширу. Мертвяки, которые выбирались с корабля темного мага, зашатались: их наконец настигла последняя смерть. Закованные в броню костлявые разлагающиеся воины упали там, где стояли, а раздутые трупы утопленников обвисли и попадали обратно в море. Со смертью черного колдуна около пятидесяти врагов рассыпались в прах, и сердце Марики восторжествовало и радостно забилось в нежданной надежде.
Оказаться лицом к лицу с мертвяками — страх ни с чем не сравнимый, но сражаться с ними… небывалое удовольствие. Марика даже вскрикнула от вновь обретенного мужества. И напомнила всем остальным лучникам о том, кого они должны отыскать и обезвредить, а жажда жизни клокотала в ее сердце.
— Моя госпожа! — захныкала Элоиза. — Что это?
Померк лунный свет — это с карнизов и чердаков Вороновых палат в воздух поднялась громадная стая птиц. Марике и прежде доводилось видеть подобное поведение пернатых — ими двигала жажда полета, а не стремление найти пропитание. Она взглянула туда, куда указывала Элоиза, — со стороны моря с писком надвигались сотни летучих мышей. Шелест хлопающих кожистых крыльев напоминал шум идущей по морю флотилии кораблей под парусами, но следом за ними надвигалось нечто гораздо более отвратительное и жуткое, чем все те кошмары, которые могли привидеться в самых страшных снах.