Придерживаясь теней, Редван наугад шел по улицам и вскоре затерялся в каменном лабиринте. Иногда ему навстречу попадались мужи в доспехах или лохмотьях. Он уже не понимал, куда идет, впрочем, это нисколько его не заботило. Те, кому он верил, кого называл друзьями, повернулись спиной к Зигмару — герою, который дал им все. Сейчас императору грозила смертельная опасность, но они ничем не хотят помочь. Рушились незыблемые принципы верности и чести, на которых Редван строил свою жизнь, и обледеневшее опустошенное сердце подсказывало ему, что сейчас для него открыт лишь один путь.
В оцепенении, словно призрак, бродил он по улицам города. Рана на груди пульсировала вторым сердцем, которое вместо крови гнало по телу ледяной холод. Прохожие странно поглядывали на него, но на встречных он не обращал никакого внимания и шел вперед и вперед. По пути он расстегивал доспехи и ронял их на землю, чувствуя себя змеей, которая сбрасывает кожу и обновляется.
С каждым доспехом, с грохотом упавшим наземь, он все четче видел перед собой новый путь, и шаг его постепенно становился увереннее и определеннее. Он поднял голову и увидел вокруг себя мир, бесцветный и безжизненный, и понял, что таково его истинное лицо. Любовь есть ложь, а борьба со страданиями и болью, кои насылает жизнь, бессмысленна.
На плечо ему легла чья-то рука, и Редван, обернувшись, увидел знакомое лицо человека, имя которого он никак не мог припомнить.
— Что, во имя Ульрика, ты делаешь, а, странный ты человек? — спросил черноволосый воин в красных доспехах и плаще из волчьих шкур.
Рядом с ним стоял еще один, с таким кислым лицом, будто он только что ненароком хлебнул уксуса.
— Я тебя знаю, — сказал Редван.
— Конечно, и причем неплохо, — хмыкнул тот. — Это же я, Леовульф.
— Леовульф, верно, — кивнул Редван.
— Мы слышали, что случилось в храме Ульрика. Но ведь это не правда, а? Ты же по-прежнему Белый волк, да?
— Похоже на то, что нет, — сказал тот, другой, поднимая с земли наручи.
— Заткнись, Устерн, — прервал его Леовульф.
Точно, Устерн, вот кто этот второй воин. Редван отвернулся от них и побрел дальше по улице.
— Эй, — снова окрикнул его Леовульф и придержал за руку. — Правду они говорили, что ты собираешься в Рейкдорф? Сражаться вместе с императором?
— Да, я отправляюсь в Рейкдорф, — отвечал Редван. — Как я сказал Мирзе, так и сделаю. Мы нужны императору, и будь я проклят, если не приду к нему на помощь.
— И будь проклят я, если отпущу тебя на верную смерть.
— Даже не пытайся меня остановить. — Редван сжал кулаки.
— В мыслях не было тебя удержать, но я думаю именно то, что сказал. Я не позволю тебе идти на верную смерть, а потому коль скоро ты собираешься в Рейкдорф, то я с тобой.
— И я, — вставил Устерн. Редван и Леовульф удивленно воззрились на него. — Капитану нужен знаменосец, верно? Иначе он получается не совсем капитан.
— Что ж, парень, замечание дельное, — согласился Леовульф. — Ну, так что?
— Ты о чем? — спросил Редван.
— Как ты собираешься добраться до Рейкдорфа? — На тот случай, если ты сам не заметил, спешу сообщить: город окружила громадная орда мертвяков. Чтобы пробиться через нее, нужна изрядная армия, а мне почему-то кажется, что граф Мирза не готов одолжить тебе свое войско.
— Твоя правда, — согласился Редван, — но я знаю, как заполучить другое.
Через час должен был наступить рассвет, но Медба знала, что восход солнца не принесет им спасения. Она встала на колени возле валуна на берегу реки и опустила сложенные ладони в текучие воды. Умывание холодной водой помогло взбодриться, только это ненадолго. Все тело саднило, и Медба потерла глаза.
Еще ни разу ей не доводилось так уставать. Даже во время военных походов, когда сон считался непозволительной роскошью. На войне сражаешься рядом с мужчинами и женщинами, которые могут сами позаботиться о себе. На сей раз все по-другому.
Сейчас она должна защищать беспомощных.
Все население Трех Холмов и окрестных деревень сбилось в одну длинную колонну. Напуганные люди брели на запад с пожитками, которые несли на себе или везли на телегах. В тени низкой гряды холмов отдыхали около шестисот стариков, детей и тех, чьи раны и болезни не позволили им присоединиться к армии королевы. На часах стояли воины отряда Орлов королевы под предводительством Гарра, и воительница возблагодарила судьбу за то, что Фрейя оставила этих бесстрашных мужей в Трех Холмах. Хотя с колонной беженцев шли всего тридцать воинов, народ воодушевляло одно их присутствие.