— Ты пришел спасти нас, — всхлипывала Медба. — Мне так этого хотелось, и вот ты пришел!
— Конечно же, я прискакал к вам, — говорил Вольфгарт, ничуть не стыдясь текущих по лицу слез. — Ты моя женщина, и я тебя люблю. А ты моя малышка, — добавил он, опускаясь на колени и прижимая к себе Ульрику.
— Я боялась, что никогда больше тебя не увижу, — рыдала дочь.
— Никогда не думай так, моя красавица, — увещевал ее Вольфгарт. — Что бы ни случилось, я всегда буду с тобой.
Долго они стояли обнявшись, наслаждаясь своим счастьем, а потом к ним подъехал всадник верхом на коне, и Медба даже с закрытыми глазами знала, кто это.
— Зигмар, — сказала она, неохотно отпуская Вольфгарта и сдержанно кланяясь императору, — ты поспел как раз вовремя, чтобы нас спасти, и я тебе навек благодарна.
Зигмар улыбнулся и отвечал ей:
— Ты должна благодарить своего мужа. Я как раз ехал в Рейкдорф, когда мои верховые заметили наших воинов, скачущих на восток. Я пожелал узнать, куда это Вольфгарт ведет шесть сотен моих лучших всадников, и он сказал, что вам грозит опасность.
— Клятвенный камень предупредил меня и показал это сражение, — объяснил Вольфгарт. — Уж не знаю как, Медба, но он дал мне увидеть тебя и Ульрику. Мы с тобой скрепили наши руки над этим камнем, так что, быть может, с тех пор в нем сохранились какие-то чары, нечто такое, что привело меня к тебе тогда, когда ты нуждалась во мне больше всего. И я собрал всех, кого смог, чтобы скакать на восток. Помочь мне захотели многие.
— Знаю, — сказал Зигмар, заметив замешательство Медбы. — Я тоже ему не поверил, но Вольфгарт готов был скакать на восток даже один, и я решил, что будет лучше, если я сберегу его для тебя.
— Спасибо тебе, — поблагодарила Медба.
Зигмар собирался еще что-то сказать, но вдруг окаменел, пораженный до глубины души. Он смотрел мимо Медбы, и она, еще не обернувшись, поняла, что так потрясло императора. На вершине холма хохотали и радовались Зигульф с Фридлейфром, а Гарр вместе с Орлами королевы мазали кровью их щеки.
— Кто эти мальчики? — потребовал ответа Зигмар.
Вольфгарт догнал Зигмара у реки. Скрестив на груди руки, император смотрел вдаль. Вольфгарт глубоко вздохнул и подошел. Здесь и сейчас Зигмар не был императором и правителем земель от Серых гор до моря Когтей, он просто был его другом.
Зигмар повернул к Вольфгарту голову, но ничего не сказал.
Они стояли у быстрой реки и наслаждались звуками и запахами возродившейся после соприкосновения с воинством тьмы земли. Вода плескалась о камни и журчала в заводях у берега. В мир вернулись песни птиц, и на сей раз здесь звучали дивные трели певчих, а не хриплое карканье воронов и ворон. Вольфгарт даже не подозревал о том, как ему не хватало этого гомона пернатых. Над головой голубым куполом раскинулось небо, по которому летели белые нежные облака.
День выдался прекрасный, вот только если бы Зигмар не…
— Они сыновья Фрейи?
— Да.
— И я их отец, — констатировал Зигмар.
Вольфгарт кивнул, хотя нужды в том не было. Ибо Зигмар не спрашивал, а утверждал.
— Ты знал о них? — спросил Зигмар.
Вольфгарт понимал, что лгать нельзя, ничего хорошего из этого не выйдет.
— Знал, но Медба заставила меня поклясться, что я ничего тебе не скажу.
— И ты не нарушил клятву, данную азоборнской женщине, — подытожил Зигмар.
— Не нарушил, ибо только так можно сохранить мужскую честь, — согласился Вольфгарт.
— Я могу понять, отчего она не хотела говорить мне. Фрейя не создана для семейной жизни. Ей не нужен муж и любящий отец.
— Верно, — подтвердил Вольфгарт. — Верной и преданной женой ей тоже стать не дано.
— Но ведь они мои сыновья, — проговорил Зигмар и наконец повернулся и посмотрел на Вольфгарта. — Я имел право видеть их, смотреть, как они растут и становятся мужчинами! Они те сыновья, которых у нас с Равенной никогда не было. Кто продолжит мой род, когда я умру, Вольфгарт? Кто?
— Еще не поздно, друг мой, — сказал Вольфгарт. — Ты еще не стар и можешь стать отцом, многие сильные женщины сочтут за честь выносить твоих детей.
Зигмар покачал головой, нагнулся, взял плоский гладкий камень, бросил вдоль поверхности воды и смотрел, как тот подпрыгнул несколько раз перед тем, как затонуть.
— Помню, как ребенком любил так развлекаться.
Вольфгарт нашел такой же камень и тоже пустил его по воде. Бросок Вольфгарта оказался лучше, и гладкий камушек дольше скакал по поверхности реки.
— У тебя всегда неважно получалось, — сказал Вольфгарт и поднял еще один подходящий камень. — Видишь ли, все дело в движении запястья. Вот, смотри.