И снова камень запрыгал по воде, но Зигмар покачал головой.
— Я тот, кто я есть, Вольфгарт, и мне поздно меняться. Равенна была моей любовью, и я поклялся, что другой не будет.
— Зигмар, тебе следует спокойно все обдумать, — негромко сказал Вольфгарт. — Познакомься поближе с этими мальчуганами. Они хорошие парни, сильные, смелые и отважные, в них пылает тот же самый огонь, что заставил тебя построить Империю. Кто знает, какие великие деяния ожидают их, ежели отец станет их направлять?
— Как мне хотелось бы, чтобы все было так просто, друг мой, — отвечал Зигмар, — только на моем пути меняться не дозволено. Этой роскошью могут пользоваться другие, но не я. Я нужен Империи такой, какой я есть, — император-воин.
— Ну а как быть с тем, что нужно не Империи, а тебе самому? Любовь, дружба, семья?
— Если я буду привязан к дому и очагу, то не смогу быть тем, кто нужен этой земле, — ответил Зигмар, глядя через плечо на азоборнов, которые готовились выступать на запад, в Рейкдорф.
Мальчики Фрейи и Ульрика окружили Медбу, как цыплята курицу.
— Я не нужен этим юношам, они азоборны, — сказал Зигмар. — Фрейя никогда не позволит мне забрать их. Именно этого она боится — что я возьму их в Рейкдорф и сделаю наследниками.
— Так и нужно поступить, — заверил друга Вольфгарт. — В конце концов, они твои сыновья. Разве не нужны Империи наследники, сильные правители, которые понесут в будущее твое имя? Ты же сам так сказал.
Зигмар повернулся, оглядывая расстилавшийся перед ним пейзаж, и Вольфгарт заметил, что лицо его морщится от предвестья улыбки.
— Верно, Империи нужны наследники, — сказал Зигмар, хлопнул Вольфгарта по плечу, и друзья вместе пошли обратно, к строящейся колонне азоборнов. — Все вы — мои продолжатели. Каждый живущий на этой земле человек — мой преемник. Всякий, кто сражается и истекает кровью, защищая Империю…
Тут император улыбнулся:
— Все они будут наследниками Зигмара.
Глава шестнадцатая
Подлое убийство
Мертвецы раз за разом атаковали Марбург. Они цеплялись за камни тонкими костлявыми пальцами и ползли вверх. Нижний город весь кишел гнилыми трупами, неуклюжими и костлявыми мертвяками, которые еженощно бросались на крепостные стены. Марий вместе со своими воинами держал свой участок между главными воротами и восточным берегом, а Альдред оборонял западные стены и башни у ворот.
Марий хватил мечом по шее стонущего трупа, глаза которого светились зеленым огнем, и скинул гниющее тело вниз со стены. Мертвяки боялись его клинка как огня, и граф мысленно поблагодарил восточного короля, который преподнес ему такой бесценный дар. Меч спас Марию жизнь в Мидденхейме, и сейчас тоже. Его воины сражались рядом со своим графом: сталкивали мертвяков со стены, пронзали копьями, рубили топорами и били тяжелыми булавами.
На Мария бросился вооруженный зазубренным мечом скелет, которого он саданул в челюсть. Давно почившего воина покинуло заставлявшее его двигаться оживление, и он рухнул с каменного парапета. Через его останки перелез другой мертвяк и замахнулся топором. Марий блокировал удар мечом, но сила удара откинула его в сторону, и топор задел графа по плечу.
Граф крякнул от боли и обратным ударом сокрушил чудище. Клинок легко прошел сквозь кости, и мертвец осел наземь. Марий отошел от стены и крикнул:
— Встаньте на мое место!
Тут же брешь закрыли, Марий вонзил меч в землю у ног, пошевелил плечом и ощупал его, стараясь понять, насколько серьезно он ранен. Под доспехом, похоже, крови не было, и он постоял, глядя на поля брани.
На всей протяженности стен кипел отчаянный бой, эндальские и югонские воины изо всех сил пытались не допустить мертвяков в город. Мобильный резерв отряда Вороновых шлемов ожидал своего часа у крепостных валов, готовый в любой миг усилить оборону там, где потребуется, только Марий заметил, что они слишком растянулись. Если между защитниками стен возникнут неохраняемые участки, уже ничто не сможет остановить мертвяков, и они пойдут напролом.
Дальше находилась позиция лучников Марики, они спускали тучи стрел, которые пролетали над защищавшими крепостные валы воинами. Над головой сновали стаи летучих мышей. Они кружили над развалинами Вороновых палат и садились на них. Окутывавший нижний город и пристань туман теперь просочился в крепость, он проникал в легкие воинов и вызывал мучительный сухой кашель.
При одной мысли о нем у Мария першило в горле, хотя ему как раз повезло: граф спал в хорошо отапливаемом сухом помещении, куда не забиралась мерзкая дымка. Да, из интрижки с принцессой Марикой удалось извлечь весьма ощутимые преимущества, с улыбкой подумал граф.