Боже, он похож на итальянский шедевр.
— Ты остался?
— Мгм. — Он кивает и плотнее обматывает полотенце вокруг своих узких бедер. Мой взгляд опускается на глубокий вырез, исчезающий под белой махровой тканью. — Надеюсь, ты не возражаешь, что я принял душ.
— Нет, вовсе нет. Извини, что тебе пришлось спать на диване. Тебе не обязательно было…
Он поднимает руку, прерывая меня. — Я не делаю ничего такого, чего не хочу, Роуз.
Принято.
Мои глаза останавливаются на массивной татуировке, напечатанной на его груди жирными готическими буквами: "Месть — король". Жуткий череп с шипастой короной покрывал его мускулистую грудь. Я цепляюсь за эти слова почти одержимо, потому что в тот момент ничего так не хочу, как отомстить мудаку, который прокрался в мое убежище и украл мой душевный покой.
— Я уже поговорил с доктором Винчестером и ассистентом по персоналу в Палестре. — Глубокий тенор Данте отрывает меня от мрачных мыслей. — Ты берешь выходной.
— Что? Нет, я не могу, Данте. Я только что получила работу в Палестре и не могу рисковать потерять ее. — Я вскакиваю на ноги, и мой халат соскальзывает с плеча. Я натягиваю его и затягиваю пояс на талии. Мне нужно одеться, но от мысли о том, чтобы пойти в свою спальню, к горлу подступает тошнота.
— Роуз, сегодня двадцать третье декабря. Люди не ходят на занятия йогой. Они покупают рождественские подарки в последнюю минуту. Тебе нужно несколько дней, чтобы восстановиться, и, кроме того, спортзал будет закрыт до двадцать шестого. Это всего лишь один дополнительный выходной.
— Но доктор Винчестер...
— Она сказала, что ты заслуживаешь перерыв, и она увидит тебя бодрой и рано утром двадцать шестого. — Он кивает головой в сторону кухонной стойки. Розы исчезли, и на их месте появился новый комплект одежды. Удобная футболка большого размера и мои штаны для йоги. Слезы жгут мне глаза, но я быстро смаргиваю их. — Одевайся.
Он прав. Я отказываюсь проводить день, предаваясь жалости к себе. Итак, на меня напали? Я выжила, и этому засранцу это не сойдет с рук. Вместе с Данте и копами они найдут того, кто это сделал, и он будет наказан. Я должна в это верить.
— Ты не можешь остаться здесь, милая. Где ты проводишь каникулы? Я могу попросить Микки отвезти тебя туда на день раньше.
Мой подбородок опускается на грудь, и я обхватываю себя руками. Я собиралась поехать на Лонг-Айленд, чтобы провести его со своим отцом и мачехой, пока не узнала, что в город приехал мой дядя из Флориды. Дрожь пробегает по моему позвоночнику при мысли о встрече с ним, особенно сейчас. — Я никуда не собираюсь, — наконец признаюсь я.
— Разве твои родители не живут на Лонг-Айленде?
Боже, откуда он так много обо мне знает? После моей недавней серии преследований можно подумать, что меня это нервирует, но с Данте все совсем наоборот. — Не мои родители, единственное число. Мои папа и мачеха знают, но я думала, что буду работать, поэтому не планировала приезжать.
— Тогда измени свои планы.
Я свирепо смотрю на нового босса мафии. — Я не поеду на Лонг-Айленд.
— Почему?
— Это личное, Данте, и я не обязана тебе ничего объяснять.
Он хмурится и тянется за своей черной рубашкой на пуговицах. Той самой, на которую я пускала слюни всю ночь. Он просовывает свои татуированные руки сквозь рукава и смотрит на меня. — Ты не можешь оставаться здесь одна.
— Ты только что сказал, что найдешь парня, верно? И этим занимается полиция. Со мной все будет в порядке. — Я крепче сжимаю себя в объятиях. Если бы я так сильно не ненавидела своего дядю, я бы побежала домой. Мысль о том, чтобы провести ночь одной в этом месте, вызывает у меня страх, сжимающий внутренности.
Данте двумя большими шагами сокращает расстояние между нами и нависает надо мной. Боже, какой он высокий. — Я найду его, но пока я этого не сделаю, ты не можешь оставаться здесь одна.