Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. У него не было проблем с дыханием, когда он опустошал мою киску.
— Я рада, что вы двое проведете Рождество вместе.
— Ты рада? — Выпалила я. В течение нескольких месяцев моя лучшая подруга отговаривала меня от старшего брата своего жениха.
— Конечно, я рада. Мне бы не хотелось, чтобы ты провела его в одиночестве. — Стелла - одна из немногих, кому я доверила информацию о моем дяде. По той же причине я пропустила Рождество с семьей в прошлом году. Но рассказал ли ей Данте о моем преследователе?
Я отрываюсь от экрана, делая вид, что переключаю компьютер, и одними губами спрашиваю Данте: — Они знают о попытке нападения? — Я ненавижу беспокоить свою подругу, когда она так далеко и на самом деле ничего не может сделать.
Он медленно качает головой. — Я справляюсь с этим, верно? — одними губами произносит он.
— Верно.
— О чем вы двое шепчетесь? — Спрашивает Стелла.
— Ни о чем, — отвечаем мы в унисон. Вау, неловко.
— И почему я не вижу рождественской елки? — Она осматривает большую комнату под ограниченным углом объектива.
— У Данте никогда не бывает елки, — фыркает Лука. — Он как Скрудж.
— У тебя есть елка только, потому что твоя экономка наряжает ее для тебя каждый год, — возражает Данте.
— Данте, пожалуйста, мы можем заказать что-нибудь в этом году? — Я поворачиваюсь к своему сварливому соседу по комнате. — Я всё сделаю сама, клянусь.
— Подожди, что ты имеешь в виду под "мы”? — Брови Стеллы сходятся на переносице.
Упс. Данте бросает на меня испуганный взгляд. — Эм, у меня сломался обогреватель, а мастера нет, ты знаешь, из-за праздника, так что я осталась на ночь. Но Моррис должен вернуться к работе к завтрашнему дню, так что я скоро вернусь в свою квартиру.
— О. — Любопытный взгляд Стеллы мечется между нами. — И из всех людей ты позвонила Данте?
— Ты же сама сказал мне связаться с ним, если что-нибудь случится.
— Я имела в виду что-то опасное....
— Я столкнулся с ней в Палестре, — вмешивается Данте. — Она рассказала мне, что произошло, и я настоял.
— Это странно по-джентльменски с твоей стороны, fratello. — Лука ухмыляется своему брату. — Может быть, у тебя все-таки есть некоторые из этих героических наклонностей.
Печальный смешок сотрясает массивную грудь Данте. — Я так не думаю, fratellino. — Младший брат. Беззаботное подшучивание братьев и сестер наполняет меня странным, не поддающимся описанию ощущением.
— Так мы можем достать елку? — Выпаливаю я.
— Да, да, подари ей рождественскую елку, Данте, пожалуйста! — Стелла складывает руки вместе и смотрит на него самыми лучшими щенячьими глазами, которые я когда-либо видела у своей подруги.
Он тяжело вздыхает, как будто покупка огромной ели — самая трудная задача на планете. — Ладно, если ты не будешь меня раздражать.
Я очень драматично надуваю нижнюю губу.
— Думаю, нам нужно пройтись по магазинам, — бормочет он брату. — Спасибо за это. Я обязательно верну вас двоих в ближайшем будущем. Эти чертовы сосновые иголки будут повсюду.
— О, прекрати. — Я хлопаю его по плечу. — Я сказала, что позабочусь об этом.
После очередного раунда веселых рождественских шуток и прощаний Данте отключает звонок. Странная грусть охватывает меня в тот момент, когда их улыбающиеся лица исчезают. Лука и Стелла так чертовски счастливы, а я так чертовски ревную. Я имею в виду, что не своем так, потому что я люблю свою подругу, но я тоже этого хочу.
Я поднимаю взгляд и натыкаюсь на мрачный взгляд Данте, устремленный на меня.
— Так ты наденешь сексуальный наряд французской горничной, когда будешь убирать сосновые иголки по всей моей квартире?
— Если это то, что нужно, чтобы заполучить мое дерево. — Я посылаю ему озорную ухмылку.
— Полагаю, тогда договорились. — Он протягивает руку, и я осторожно беру ее. Его теплые пальцы обхватывают мои, а большой палец медленно проводит по моей ладони. Его глаза встречаются с моими, и прямо под темной поверхностью бушует буря. Из всех опасно соблазнительных поступков, которые этот человек делал со мной, это самое худшее. Потому что это мягкое прикосновение, этот пронзительный взгляд не проникают в мою похотливую киску, нет, они проникают прямо в мое ранимое сердце.