Это дало мне иллюзию контроля после…
Пряча мрачные мысли в дальних потрепанных уголках своей души, я сосредотачиваюсь на чистом удовольствии, бушующем в моём теле. — Я готова, — прохрипела я.
Он погружает в меня второй палец, и я вскрикиваю. — Еще нет. Я хочу, чтобы ты кончила на мой член, но ты должна быть готова принять меня всего.
О боже, я готова.
Я тру свой клитор о его ладонь, как чертова собака во время течки. Мне так сильно нужно это от него, и я даже не знаю почему. Есть что-то в Данте, в силе, которую он олицетворяет, в дикой тьме, скрытой под великолепной поверхностью. Он вынимает пальцы, и я издаю разочарованный визг.
— Извини. — Он хихикает. — Надо взять презерватив. — Он тянется через меня к своему прикроватному столику и роется в ящике. — Нам не нужны маленькие Данте, бегающие по Манхэттену.
— Нет, определенно нет. — Моя грудь вздымается, неистовый жар разливается по всему телу. — Поторопись.
— Грязная и требовательная. — Он ухмыляется. — Кто бы мог подумать?
— О, Ди, ты даже не представляешь.
Данте разрывает зубами маленькую серебристую упаковку, его губы кривятся в усмешке. Я выжидающе смотрю, как он натягивает презерватив на свою впечатляющую длину. У меня перехватывает дыхание, когда я представляю, как он наполняет меня.
От резкого звука мое бешено колотящееся сердце подскакивает к горлу.
— Черт, — бормочет Данте, и презерватив соскальзывает на пол. Он бросается через комнату к своим сброшенным брюкам и роется в кармане.
— Ты сейчас серьезно? — Огрызаюсь я.
— Извини, это важно. — Он даже не смотрит на меня, просматривая текстовое сообщение.
Что за придурок.
Он смотрит на экран, на его сильной челюсти выгравировано непроницаемое выражение. Сухожилия трепещут под темным слоем щетины, и он крепко зажмуривает глаза. Как будто он окончательно принял решение по какому-то поводу, он разочарованно вздыхает. Его взгляд, наконец, поднимается ко мне. — Прости, милая, мне нужно идти.
— Ты шутишь?
Он качает головой. — Хотел бы я. Знаешь, как говорят, бизнес важнее удовольствия. — Он просовывает ноги в брюки, одевая нижнее белье и застегивая верхнюю часть рубашки. — В другой раз, Rosa16.
Боже, я ненавижу, как сексуально звучит мое имя в его устах. И на итальянском! Мои пылающие внутренности просто превратились в лужицу похоти. Он подмигивает мне, застегивая ремень, но с каждой секундой, пока я стою на коленях на его кровати и моя юбка задрана до талии, похоть превращается в гнев. Нет, я бы не позволила этому парню просто уйти от меня. Не так, как все остальные….
— Это твой единственный шанс. — Слова вылетают прежде, чем я успеваю их остановить.
Его темные брови хмурятся, и он встречает мой пристальный взгляд. — Прости?
— Это была разовая сделка, Данте. — Я упираю руки в бедра и выпрямляю спину. — Стелла предупредила меня по поводу тебя по уважительной причине, я уверена. Если этого не произойдет сегодня вечером, значит, это не произойдет вообще.
Толстая вена на его лбу пульсирует, когда он смотрит на меня. Его глаза темнеют, ноздри раздуваются. На секунду от шепота страха у меня выпрямляется спина. Кинги и безжалостные братья, которые правят Манхэттеном, печально известны своей жестокостью, но я никогда не видела темной стороны, Данте.
Он сокращает расстояние между нами двумя длинными шагами. Когда я стою на коленях на кровати, он на полкорпуса выше меня. И чертовски пугающий, когда смотрит на меня сверху вниз. — Ты угрожаешь мне, милая?
Я тяжело сглатываю. — Нет. — Я делаю паузу и покусываю свою распухшую нижнюю губу. — Это обещание.
Его глаза сужаются, в этих черных глазах клубится тьма. — Тогда, возможно, это к лучшему, — наконец шепчет он. — Я бы погубил тебя ради любого другого мужчины.
ГЛАВА 4