— Итальянская мафия. — Его темные глаза искрятся весельем, и вся комната замолкает. Мое сердце замирает, и я уверена, что у меня вот-вот отвиснет челюсть. Долгую секунду спустя Данте хихикает, теплый, страстный звук прогоняет холод, поселившийся в моем теле с тех пор, как я вошла в этот дом. — Я, конечно, шучу. — Он перегибается через подлокотник и похлопывает моего отца по руке, немного чересчур энергично. — Я бизнесмен, мистер Холлоуэй. Возможно, вы слышали о "Кинг Индастриз”?
— Конечно слышал. Кто не слышал о ней в районе трех штатов?
— Это наш семейный бизнес.
Теперь у папы отвисает челюсть, а глаза Джанет сверкают долларовыми знаками, когда она неторопливо приближается к нам со стаканами воды. — Так ты тот Валентино? — Джанет пищит.
— Полагаю, вы говорите о моем брате Луке. Он генеральный директор, бывший самый завидный холостяк Нью-Йорка. Я его старший брат. Я занимаюсь другими аспектами бизнеса.
— Вообще-то, в настоящее время он исполняет обязанности генерального директора, — вмешиваюсь я.
— Это только временно. — Данте бросает на меня косой взгляд.
— Если только Лука и Стелла не начнут рожать детей. — Я делаю быстрый глоток воды.
— Они еще даже не женаты.
Я пожимаю плечами. Судя по тому, как эти двое трахаются, как кролики, я бы не удивилась, если бы у них был ребенок, упс.
От рева двигателя и хруста шин по гравию моя голова поворачивается через плечо. На подъездную дорожку въезжает старый грузовик Chevy, и из моих легких вырывается весь воздух.
Нет! Какого хрена он здесь делает?
ГЛАВА 37
Увидимся в аду
Данте
Дрожь пробегает по позвоночнику Роуз, реакция настолько бурная, что все ее тело сотрясается. Что, черт возьми, с ней происходит? Она что-то скрывала от меня, и поначалу я был не против. Я хотел дать ей время, чтобы она почувствовала себя достаточно комфортно и рассказала мне все сама, но с меня хватит. Если она не скажет мне, что, черт возьми, здесь происходит, я выбью это из нее, и мне плевать, что вся ее чертова семья услышит ее крики.
— Роуз..., — рычу я ей на ухо. — Что происходит?
Она с трудом сглатывает, ее встревоженный взгляд прикован к коридору, ведущему к входной двери.
— Ничего. — Слезы наполняют ее глаза, и она сдерживает рыдание.
Шаги эхом отдаются по коридору, зловещий звук заставляет мое сердце биться быстрее.
— Cazzo, Роуз, — шиплю я. — Если ты не скажешь мне прямо сейчас, клянусь Богом, я накажу тебя. — Мое собственное тело вибрирует от ярости, когда я вижу ее такой. Я никогда в жизни не чувствовал себя таким чертовски беспомощным. Сжимая кулаки, я пытаюсь смягчить тон. — Я не смогу тебе помочь, если ты не скажешь мне, что случилось.
— Я-я не могу...
Я оглядываю комнату на ее отца и мачеху, которые, кажется, совершенно не замечают полного краха Роуз. Как они могут быть настолько слепы?
Источник тяжелых шагов появляется из-за угла, и каждый мускул в теле Роуз рядом со мной напрягается. Краем глаза я замечаю, что ее лицо побледнело, болезненная бледность покрыла ее обычно розовые щеки.
Я пристально смотрю на мужчину, когда его взгляд останавливается на Роуз, и искорка загорается в его серых глазах, а губы кривятся в усмешке. Он высокий и долговязый, с жидкими светлыми волосами, вероятно, лет на десять старше меня. Ничего, что выдавало бы хищника.
— Ну, привет, малышка, — напевает он. — Прошло слишком много времени. Когда Джерри сказал мне, что ты в гостях, я не мог не прийти, так как скучал по тебе в Рождество.
Но ее реакция на него — не что иное, как ужас.
Ох блядь, не может быть.
Она сворачивается калачиком, подтягивая колени к груди, и я вижу это. Это так очевидно для любого, у кого есть глаза. Не знаю, как я это пропустил. Как вся ее гребаная семья этого не видит.
— Данте, это дядя Роуз, Джон…