Король
Это фанфик по роману Александра Говорова "Последние Каролинги".
Другое развитие событий, нежели в "Дочери чернокнижника" - другом моем фанфике по мотивам того же романа.
«… Прибыли в град святого Ремигия, иначе называемый Реймс или Реми, первосвятители Франции и первовластители ее. Был съезд великолепный, блеск, подобного которому отчизна франков не видела со времен Людовика Благочестивого. И возложил корону Хлодвига на главу славного Эда, которого иначе называют Эвдус, Одо или Одон, не кто иной, как достопочтенный канцлер Фульк, архиепископ. И держал при этом боевой меч брат нового государя, отныне граф Парижский Роберт, а будущий тесть, герцог Трисский, держал на подушке государственное яблоко или державу» (отрывок хроники Фортуната из романа
А.А. Говорова «Последние Каролинги» — прим. автора).
Коронация — это удивительно помпезное, долгое, утомительное и (что уж тут спорить!) роскошное действо, наконец-то осталась позади.
Реймс. Блеск и роскошь вельмож и высшего духовенства, высокопарные речи придворных, лесть. Все клялись в верности новому монарху. И король клялся тоже — таков старинный обычай — сохранить привилегии Церкви и защищать и поддерживать всех своих верных — как духовных, так и светских.
Поздравления. Праздник. Подобострастие. Сказочная красавица, которая через несколько дней станет его королевой. Холодный блеск бриллиантов, которыми усыпана Аола. Холоднее льда — только ее улыбка.
Холод короны на голове. Той самой короны, почти затмившей его разум. О которой он только и думал все последние месяцы. Он решил получить ее и получил.
Компьень. Новая резиденция. Праздник. Блеск нарядов. Роскошный стол. Танцы. Вино — рекой. Похмелье. Ведро воды на голову. Брезгливо-недовольное личико Аолы.
И другое лицо. Которое не забыть и не изгнать из воспоминаний. Это человека легко изгнать, чтобы он где-нибудь в другом месте жил… или умер. А память — она остается. Не прогонишь.
Что же (или кто) тебя так растревожило, король, победитель норманнов, прекрасный Эд?
— Что же ты не радуешься? — этот голос он услышал явственно, хотя знал, что один в своих покоях. Резко повернулся. В зеркале увидел лицо. Очень похожее на его собственное, только моложе. Глаза смотрят прямо и честно. Таким он был 7 лет назад, до норманнской неволи.
— Я радуюсь, — глухо ответил он.
— Хоть самому себе не ври.
— Ну что ты можешь понимать?!
— Многое. Например, то, что раньше ты был честнее.
— А сейчас я стал бесчестным? — в ярости выкрикнул король. — Думай, что болтаешь!
— Мне все можно болтать, ведь я — это ты. Да, раньше ты не вышвырнул бы ее вон.
— Но я и сейчас… не вышвырнул! Я только…
— Вот-вот. Подбери подходящее слово. Что, трудно? Ничего, подумай, в другой раз скажешь!
Король на миг закрыл глаза, а когда открыл их снова, из зеркала на него смотрел он сам, Эд Робертин, король. И, конечно, изображение молчало. Иначе и быть не могло.
Охота. Рев труб и рогов. Все величие и блеск королевства — вокруг короля. Восторженные вопли крестьян и горожан на обратном пути. Почти как тогда, после Монфокона. Но тогда он был так рад, счастлив, горд!
И уверен, что ему все по плечу. А сейчас нет этого ослепительного блеска радости.
— Что же ты не рад? — вновь тот же голос.
Король знал ответ на этот вопрос.
Он быстро шел по галерее дворца к своим покоям, когда внимание невольно привлек шум. Шум, доносившийся из небольшой комнаты, как раз рядом с его покоями. Вот уже больше месяца комната пустовала. А раньше в ней жил Озрик, верный оруженосец Эда, прозванный Оборотнем. Тот самый, которого однажды привезли во дворец полумертвым. Бедняга никому не давал осмотреть себя… пока был в сознании. Но, весь избитый и окровавленный, он все-таки впал в глубокий обморок. И тогда все выяснилось.
— Я же говорю, боюсь прикасаться к вещам оборотня! — испуганно говорил один голос. — Вдруг этот богопротивный Озрик наложил какое-нибудь заклятье?
— Говорят, он добрый был, — возразил второй голос. — А мы с тобой должны выполнить приказ госпожи. Выноси вещи, видишь, их совсем мало!
Обе молодые служанки вскрикнули, увидев в дверях высокую фигуру короля.
— Что вы здесь делаете? — резко спросил он. — Как посмели войти сюда?
Насмерть перепуганные девушки повалились к его ногам.
— О ваше величество, — со слезами проговорила одна, — простите нас, мы лишь выполняли приказание вашей невесты…
— Какое именно?
— Государь, госпожа пожелала устроить здесь что-то вроде гардеробной. А все вещи, что в комнате, велела сжечь.
— Убирайтесь.
Голос короля был тих, но так страшен, что девушки в ту же секунду опрометью бросились в коридор, оттуда — на лестницу, и пришли в себя лишь во дворе.