Несколько часов спустя, уже поздно вечером, над Компьенем разразилась гроза. Этого и следовало ожидать после стольких дней жары. Знатные гости и придворные, гулявшие в саду, а также прислуга, занятая по хозяйству вне стен дворца, все бросились под спасительную крышу.
Но Эд спустился в сад и остановился под холодными потоками ливня.
— Азарика! — крикнул он, и удар грома не мог заглушить его голоса.
Во дворец он вернулся мокрым до нитки, но был спокойным, даже радостным, как человек, принявший для себя важное решение.
Многоопытный пожилой майордом понял, что буря (не та, что на дворе, а в душе короля) миновала, и решился приблизиться. Помог снять насквозь мокрую одежду, растер короля полотенцем, заботливо подал мягкий шерстяной халат. Король не возражал, попросил лишь принести разогретого вина.
— Спасибо, Теодеберт.
Майордом низко поклонился, очень удивленный. Это слово он слышал очень редко.
— Моему королю угодно что-нибудь ещё?
— Нет, ты можешь идти. Сейчас ничего не нужно. А рано утром ты предупреди, чтобы оседлали моего коня и все подготовили в дорогу.
Теодеберт удивился ещё больше. Король уезжает накануне своей свадьбы? Но, привыкнув за годы службы к любым причудам сильных мира сего, лишь опять молча поклонился.
— Что ж, теперь ступай. Нет, погоди, скажи мне… Ты был когда-нибудь влюблен в девушку?
— Бывало по молодости, ваше величество, и не раз, — старый слуга позволил себе слегка улыбнуться.
— Да нет, я про настоящую любовь.
— Один раз было, ваше величество.
— И что же? Чем всё закончилось?
— Почему закончилось? Та девушка стала моей женой. И вот уже двадцать лет мы живём вместе.
— И что же, она сразу согласилась? Ну, когда ты делал предложение.
— Конечно. Она ведь тоже была влюблена в меня.
— Скажи мне еще… Ведь мой Озрик при тебе уезжал отсюда?
Старик виновато заморгал.
— Да, ваше величество. Моя вина, не доглядел, чтобы все честь по чести… В чем стоял, в том и уехал. Помочь бы надо было!
— Мне тебя винить не приходится.
Оставшись один, он распахнул окно, жадно вдохнул послегрозовой воздух. Ещё раз произнес:
— Азарика!
На этот раз — совсем тихо. Да, он знал, как ее зовут. Лалиевра всё-таки сказала тогда. Нехотя сказала, и он понимал, почему. Ведь труднее перенести даже потерю коня или пса, к которому привязался, когда знаешь его имя. А тут — человек, юная девушка, благородная и безмерно любящая. И любимая.
— Азарика, ты только подожди меня! Я скоро!
Утром Эд оделся как обычно, когда собирался в не ближний путь. К его отъезду все было подготовлено. Сопровождать короля, по его велению, должен был лишь небольшой отряд охраны.
— Так значит, свадьбы не будет? — потихоньку спросил майордома его племянник, совсем недавно пристроенный на службу во дворец.
— Ещё как будет! — заверил его дядя.
— Но мне показалось, — юноша понизил голос и огляделся, и только тогда решился задать новый вопрос, — что его величество совсем не хочет жениться на госпоже Аоле!
— Тебе не показалось, — ответил Теодеберт. — Но это же не значит, что он не хочет жениться вообще!
— Но Аола так прекрасна!
— Что ж, значит, есть девушка, которая еще прекраснее в глазах его величества.
И многозначительно добавил:
— Девушка обязательно согласится, она ведь тоже его любит!
Эд в это время думал, как хорошо было бы выехать прямо на рассвете, но сначала ему надо завершить здесь одно важное дело.
Не сделав этого, он не посмеет поднять глаза на нее.
Аола была чуть бледнее, нежели обычно, когда Эд вошёл к ней. Но держалась, как всегда, царственно.
Ах, так все-таки пришел просить прощения за вчерашнее? Ну, начинай же.
— Итак, Аола, нам необходимо поговорить.
— Говорите, сир, — она горделиво кивнула прелестной головкой, увенчанной золотым обручем.
— Я не буду долго ходить вокруг да около. Видишь ли, Аола, делая тебе предложение, я думал, что мы сможем полюбить и сделать счастливыми друг друга. Простишь ли ты меня, если я скажу, что теперь так не считаю? Наша помолвка была ошибкой.
— Ошибкой? — от неожиданности она растерялась и произнесла это слово не как гордая королева, а как маленькая девочка.
— Я не люблю тебя, как и ты — меня. У нас не будет свадьбы, Аола. Я люблю другую.
— И вы вот так просто… усылаете меня? Вы меня бросаете?
— Можешь всем говорить, что сама меня бросила. Я никого разубеждать не стану.
— И вы думаете, что без меня, без моего отца вы сможете…править? Остаться у власти?
В этих словах была она вся, и Эд как-то сразу перестал жалеть ее.
— Без тебя — очень даже просто. Без твоего отца будет чуть труднее, но я справлюсь.
— Подонок, негодяй! — зарычала она и, подскочив к нему, не помня себя от ярости, отвесила королю пощечину.
И только тогда поняла, что он может убить ее. Мертвенно-белая от ужаса, она осела на пол возле его ног, ожидая смерти.
Но Эд лишь наклонился и резко рванул ее вверх за ворот платья. Что-то слегка хрустнуло.