— Да что тут происходит? — это был голос Роберта. Оказывается, он тоже здесь. — Эд, ты что, с ума сошел?! Не смей!
Роберт ударил брата. Впервые в жизни. И, будь ответный удар короля в полную силу, все могло кончиться очень скверно. Но Эд все еще владел собой, и даже помог Роберту подняться с пола. Тот вытирал кровь рукавом, но заговорить не решался.
— Через три дня тебя и твоей свиты здесь не должно быть, — сказал король своей бывшей невесте, направляясь к выходу. - Вот твое кольцо, и верни мое тоже. Роберт, а ты сегодня же едешь в свое новое владение — Париж. На днях туда прибудет граф Вермандуа, и ты должен принять его надлежащим образом.
- Но почему я? - решился спросить Роберт. - Братья Вермандуа скорее твои друзья, чем мои...
- Будут и твоими тоже. Ибо ты скоро вступишь в брак с Беатрисой, их сестрой.
- Но я не желаю этого!
- Это не обсуждается, Роберт. Я просто поставил тебя в известность.
Эд остановился и скрестил руки на груди.
- Я вижу, ты не все понял, Роберт. Принимая под свою руку Париж, ты получил не только титул графа и все связанные с ним выгоды, но и обязанности, главная из которых - быть покорным воле короля, твоего сюзерена. Надеюсь, ты не станешь делать глупости. Верные и опытные люди тебе помогут, чтобы этого не произошло.
Король ушел. Роберт бросился к Аоле, все еще сидевшей на полу.
О, она все равно убьет его! Не сейчас, так позже. Она… Она поднесла руку к шее и похолодела. Цепочки, той самой, с золотым сердечком, не было! Она принялась искать, шаря руками по полу, будто слепая. Но нашла только мелкое золотое крошево, почти как пыль, и маленький обрывок цепочки, каким-то чудом оказавшийся не раздавленным. Это было все, что осталось от грозного оружия — Дара Локусты!
Проклятый бастард, видимо, разорвал цепочку, поднимая герцогскую дочь с пола за шиворот. А потом или он, или Роберт, просто раздавили злополучный кулон.
— Все погибло, — прошептала она посеревшими губами.
А Эд уже мчался в сторону затерянного в лесах близ Анжера монастыря.
О, только бы она была там!
Азарика
«Двойная жизнь кончилась, все отлетело прочь — и доброе и дурное. Теперь уж незачем ни лицемерить, ни хитрить, ни надевать маски, а сердце — отупело, что ли? — даже не чувствовало обиды. Только злой разум вновь и вновь подставлял, по-разному варьируя, одну и ту же сцену — венцы, вознесенные над головами, утробный бас диакона, лицо Аолы, как всегда равнодушно-царственное от сознания своей красоты и врожденного превосходства… Но надо же как-то жить?» - из романа А.А.Говорова «Последние Каролинги», прим. автора).
Да, жить было надо. Но она не знала, как и где.
Канонику Фортунату по приезде в Эриберт она напомнила человека, который только что перенес страшное горе и еще не осознал случившегося. Только потому такой человек не рыдает и не рвет на себе волосы, а кажется спокойным, иногда даже улыбается какой-то растерянной улыбкой.
Но добрый каноник со страхом ждал того дня, когда к девушке придет осознание ее беды. Чтобы оправиться от ударов, нанесенных ей жестокой судьбой и людьми, могут потребоваться годы. А кто поможет ей? Он, каноник, уже стар и немощен, а больше у девочки никого нет.
Когда она вдруг исчезла и не появлялась в его келье три дня, старик уже думал о худшем. И был несказанно рад, когда она однажды поздно вечером вышла из леса, шатающаяся от усталости, с вновь усилившейся хромотой. С крошечным мальчиком на руках. Из ее рассказа он понял, что этот младенец — круглый сирота, и она, Азарика, взяла на себя заботу о нем. Почему не приходила?
— О, простите меня, отец, — девушка со слезами на глазах преклонила колени и припала губами к старческой руке. — Я виновата, вы волновались из-за меня. Но, понимаете, этот кроха, и его мать… Она умерла. И я совсем не знаю, как ухаживать за ребенком!
— Тем более, надо было сразу прийти! Ребенку нужно молоко, хотя бы козье. А ты… Смотри, опять хромаешь, а ведь уже ходила без палочки!
Ох, неразумная, несмышленая девочка!
Слава Богу, у нее было с собой немного молока в пузыре. Ребенок поел и заснул.
Фортунат велел Азарике ложиться и отдыхать, а сам принялся готовить для нее целебный бальзам, благо все нужные травы у него имелись.
— Вот ведь, и не умрешь спокойно, — ворчал каноник. — Как тебя оставить? Ну ничего, сейчас рану обработаем, перевяжем, и все заживет. Почему ты была так неосторожна? Это не похоже на тебя, дочь моя.
— Я копала могилу, отец. И не рассчитала своих сил.
— Вот и надо было сразу прийти ко мне! Эту умершую несчастную женщину, конечно, даже не отпели?
— Нет. Я не подумала об этом, — покаянно сказала Азарика. — Но крест в изголовье я поставила.
— Ладно. Мы с тобой сходим туда. Надо прочесть над нею заупокойную молитву. Да и ребенка необходимо окрестить. У него уже есть имя?
— Мать назвала его Винифрид.
— Ну, значит, Винифрид.