Благодаря заботам каноника, нога Азарики вновь начала заживать, хотя при ходьбе девушка еще испытывала боль. А маленький Винифрид на козьем молоке даже набирал вес.
Фортунат как мог пытался отвлечь девушку от рвущих душу воспоминаний. Она была благодарна и тоже старалась успокоить его, не показать, сколь сильны ее страдания.
С улыбкой рассказала о том, как ей предлагал свою любовь молодой бретонец.
- Но я не поехала с ним в его страну, хоть он и был очень милый и даже обещал заботиться о малыше! Хотя был момент, когда я чуть не согласилась. Просто ради того, чтобы уехать отсюда навсегда.
- Но, живя с ним без любви, ты просто поменяла бы один ад на другой, дитя, - мягко сказал каноник. - Ты поступила правильно.
- И к тому же он язычник, - устало улыбнулась Азарика. - Ведь христианской девице не пристало выходить за язычника, да, святой отец?
Фортунат лишь вздохнул и принялся перемешивать в мисочке какой-то густой отвар. Знал: за Эдом она пошла бы на край света, будь тот хоть трижды язычник. Как знал и то, что религиозный фанатизм ей не свойствен, ведь еще Одвин объяснял ей, что Бог един, как бы его не называли.
Но что же ей делать дальше? Здесь пока дозволено жить, ибо ее привезли на королевских лошадях, и все знают, что Озрик когда-то пользовался особым доверием нового короля. Но ведь узнают, что она женщина, и все изменится. К тому же, при ней ребенок. Так куда же им деваться?
Мысли о ее будущем не давали покоя и Фортунату.
Однажды он подозвал Азарику и предложил поговорить.
— Дитя мое, — сказал он, — я бы рад давать вам пристанище хоть на долгие годы, но здесь почти ничего от меня не зависит. А случись что со мною, боюсь даже представить, какие беды тебя ждут. Но я нашел способ помочь и ребенку, и тебе.
— Что бы я делала без вас, отец, — проговорила она. — Вы выручили меня, когда я пришла сюда впервые, одна на всем свете, помогаете мне и сейчас!
— Моя помощь очень скромна, дитя. Видишь ли, у меня есть знакомая аббатиса, ее зовут матушка Теодорада. А живет она в небольшой женской обители, близ Орлеана. Знакомство наше началось давно. Эта весьма ученая монахиня однажды написала мне, прочтя мой трактат о лечении болотной лихорадки при помощи коры хвойных деревьев и настойки из листьев полыни. Она известная врачевательница и весьма интересуется рецептами изготовления лекарств. Многих болящих исцелила эта святая женщина и монахини ее обители. Так вот, с тех пор между нами завязалась переписка. А во время своих странствий, будучи еще не таким старым, я однажды побывал в Орлеане и увиделся с этой достойной аббатисой. Она не только ученая женщина, но и удивительно добра.
Так вот, я написал ей о тебе, дитя, желая получить совет. И аббатиса Теодорада предложила тебе приехать к ней! Она ждет тебя. Ей нужны искусные целительницы и переписчицы книг, вроде тебя, и у тебя тогда была бы крыша над головой. Да и маленький Винифрид мог бы жить там, при монастыре есть приют для младенцев-сирот, и ты бы часто видела его.
— Стать монахиней? — с невеселой улыбкой проговорила Азарика.
— Сначала — послушничество, а это целый год, иногда больше. Ты поживешь там, не прячась и не боясь никого, успокоишься, будешь занята делом, которое тебе по душе. А потом примешь решение, что делать дальше!
И Азарика понимала, что старик прав.
Попросила его только еще об одном. Разрешить ей остаться в Эриберте до тех пор, пока праздничный звон колоколов не возвестит о бракосочетании короля.
Фортунат позволил. Он понимал: она ждет того момента, когда ничто уже не будет связывать ее с миром, с прежней жизнью. И хочет дождаться этого здесь, где познакомилась с Эдом, и куда явилась когда-то, чтобы спасти его.
Старик печально покачал головой. Сколько ей еще суждено засыпать и просыпаться в слезах? Отпустит Эд ее когда-нибудь? А она отпустит ли его?
Азарика, как могла, пыталась немного отвлечь себя воспоминаниями, не связанными с Эдом. И поняла, что таких воспоминаний у нее почти нет! Сначала, до его безумного вторжения в ее крохотный мирок, она просто помогала отцу в работе и училась всему, чему Одвин и его книги могли научить. И каждый день был похож на другие дни, уже прошедшие. Потом началась другая часть ее жизни, с бурными и непредсказуемыми событиями, и вот там уже все зависело от Эда. Явно или незримо, по своему желанию или случайно, но он стал направлять все ее мысли и поступки. Стал центром ее Вселенной.
Прочие люди проходили сейчас в ее воспоминаниях, как бледные тени.
Вот, например, одна из них. Пригляделась получше - Сиагрий. Странно, почему именно он? Ах, да. Ведь это Сиагрий проводил ее к дормезу в день отъезда. Последний, кого она видела в той жизни.
Обычно привратник не отличался тактичностью, но тут молча прошел вместе с Азарикой, словно бы защищая.
- Ну, ты там смотри... это... аккуратнее, - сказал он наконец, подозрительно шмыгнув носом. - Себя побереги.
Она хотела подарить ему на прощание полденария, что-то как раз звякало в кармане.
Но он, этот любитель дармовщины, пьяница и лодырь, вдруг отступил на шаг и буркнул:
- Я что, совсем уж тварь, по-твоему?
Даже руки за спину спрятал, показывая, что не поддастся искушению.
Потом обнял ее по-медвежьи и ушел.