Она неторопливо подошла к паладину – ноги ещё плохо слушались – и наклонилась, разрывая куртку вместе с рубахой. Мужчина резко открыл глаза, смотря на неё со смесью изумления и разочарования. Кажется тот факт, что она восстановилась после расчленения, его не обрадовал.
– Не расстраивайся так, меня уничтожить ещё нужно постараться, – усмехнулась Лилит. – А вот у тебя лёгкое пробито. Будешь долго умирать, – протянула она, наслаждаясь затравленным взглядом человека.
Мужчина что-то прохрипел. Кажется, это было пожелание ей сгореть в очищающем пламени, но сложно было понять из-за кровавого кашля.
– Эх, такая кровь пропадает, – расстроенно вздохнула Королева Ночи. В голове зарождался новый план.
Глава 3. Сказка о принцессе
Она покинула лазарет уже после захода солнца. Минувший день выдался не из лёгких, что не добавляло Королеве Ночи доброжелательности. Голод на какое-то время отступил, но после деления проклятия не покидала слабость. Леон будет жить – кризис миновал. Теперь предстояло обдумать решение другой проблемы. Можно было бы назвать её «животрепещущей», вот только враг был мёртвый и оттого в разы опаснее любого другого.
– Тётенька! – к ней подбежал человеческий мальчик, обхватил за талию и словно повис на юбке.
Лилит на мгновение потрясенно замерла. Уже многие сотни лет никто не позволял подобные вольности в её адрес. Она медленно опустила взгляд, придав лицу выражение вежливой заинтересованности. Убивать отпрыска Леона она всё равно не станет, но попросит Елену преподать ему пару уроков дворцового этикета.
– Тётенька, – Якоб смотрел на неё красными от слёз глазами, – Как там папка? Почему меня к нему не пускают?
– Он поправится. Завтра уже сможешь навестить его, – Лилит попыталась мягко отодвинуть ребёнка, но мальчишка сжимал ткань юбки так сильно, словно висел над пропастью.
В груди что-то странно защемило. Нет, не желание впиться в горло – с этим чувством она совладала много сотен лет назад. Это было скорее какое-то ненормальное участие, сродни сопереживанию. Ей словно было жаль мальчишку, вынужденного оставаться в неведении о том, что с его родителем. Лилит знала, что мать Якоба и Агаты давно умерла и, лишись они отца, останутся сиротами.
Сама королева плохо помнила, как выглядели её родители, а портретов не сохранилось. Если напрячь память, то появлялись лишь смутные образы высокого, чуть полного мужчины в охотничьем облачении верхом на гнедом жеребце – отец обожал охоту – и красивой элегантной блондинки, прикрывающей нижнюю часть лица веером. Она толком не могла восстановить в памяти черты лица или звук голоса – время и смерть отобрали у неё так много… Лилит помнила о том, что когда-то у неё были родители, но не могла понять, тоскует она об их утрате или нет. Может, причиной тому было то, что отец, испугавшись того, кем она стала, запер её в каменной тюрьме, обрекая на чудовищное существование в вечной темноте. Её родители умерли, пока она томилась в подземелье, но Лилит не испытала никаких эмоций, осознав это после своего освобождения.
И вот сейчас перед ней стоял мальчик, испытывающий искренний страх при мысли о том, что может потерять отца. Королева чуть наклонила голову набок, рассматривая ребенка. Якоб был очень похож на отца. Такие же чёрные, чуть вьющиеся волосы, но глаза серо-голубые – наверное, как у матери. Черты лица тоже были заметно мягче. Наверняка немного загрубеют с возрастом, но, скорей всего, такими резкими, как у Леонида, не станут. Якоб определённо вырастет красивым мужчиной и разобьёт не одно девичье сердце, но до этого ещё далеко, а потекшая из носа сопля не делала его краше.
– Приходи завтра – навестишь отца, – вынесла вердикт Лилит.
– А как же… – Якоб смотрел на неё с полными растерянности глазами. – Он даже сказку Агатке не расскажет? Может, он хоть на минутку выглянет?
– Твой папа сейчас спит, – она сделала вид, что не заметила эту наивную попытку схитрить. – Пусть сказку Агате почитают няни.