Ждать и бездействовать Леонид не собирался. Это было не в его природе. Терять ощущение контроля над ситуацией он не собирался.
– Неделя, значит? – он подхватил плюшки и отправился в свою комнату. Там хранились записи паладинов прошлого. В одном из свитков была информация сути проклятия оборотней. Однажды Леон отмахнулся от этих записей – его больше волновал контроль над пламенем – но сейчас очень хотелось прочесть внимательнее. К тому же он обещал Якобу, что скоро придёт, да и Агату обнять очень хотелось. Как же он соскучился по детям…
Глава 5. Поиски лекарства
Снег, выпавший ночью, укрыл замковый сад плотным белым покрывалом. Отчаянные попытки дриад удержать королевские владения цветущими, потерпели сокрушительное поражение, уступив силе природы. Розы, которые прежде стояли в вазах по всему замку, сменились венками из еловых веток. Близилась самая длинная ночь года.
День сам по себе выдался хмурый, низкие серые облака почти касались замковых башен, скрывая город от солнечных лучей. Он даже зажег пару свечей, чтобы было удобнее работать. Особого желания работать не было. В такую погоду хочется разве что спать или сидеть возле камина с чашкой горячего чая.
Леонид сидел. Камин полыхал жаром. Леонид скрипел зубами. В камине трещали дрова. Леонид страдал. Не физически. Физически с ним всё было прекрасно. Ведьмочка Мирослава принесла ему большой заварник с ягодным чаем и гору пирожков с яблоком. Страдания были скорее умственные. Картинка в голове всё никак не хотела складываться. До полнолуния осталась всего пара ночей, а он так и не разобрался с тем, что его ждёт. Информации про оборотней-волков было полно, да и спросить у Грега или Этьена всегда можно было. Про медведей тоже нашлась целая книга. Про варлепардов, как называл сам себя Зулу, не было ничего.
Паренёк на ломанном арианском смог рассказать историю о шамане, заключившем договор с богиней Ночи, чтобы защитить своё племя от агрессивно-настроенных соседей. Богиня благословила сильнейших воинов племени, даровав способность обращаться хищными кошками. Со слов Зулу эта способность передавалось по крови, от отца к сыну на медвежий манер, а не как у вервольфов. Леонид вроде как успокоился по-началу, а потом Агата снова подарила ему рисунок чёрного кота…
Иррациональная тревога свила гнездо в сердце, не давая ему нормально спать. Леонид старательно заедал нервозность всем, что попадалось под руку. Еда на короткое время приносила крохотное чувство спокойствия и удовлетворения, а потом внутри опять всё дрожало от смутного предчувствия. Он бы напился, если бы мог. Проклятая метка вампира!
Леонид отчаянно не желал становиться оборотнем. Человечность – последнее достоинство оставшееся от него прошлого. Ещё полгода назад он не жил в городе проклятых, не здоровался за руку с оборотнями и не служил вампирше. Тогда у него была самая обычная маленькая семья, а его дочь не была ведьмочкой. Казалось, что прошло всего ничего, но та жизнь воспринималась такой далёкой, будто прошло уже не одно столетие. Леонид хранил это чувство человечности – последнее, что связывало его с прошлым, но и его он мог вот-вот потерять.
Самое обидное заключалось в том, что никто его тревогу не разделял. Женевьева и Изабель дуэтом уверяли, что не чувствуют в нём ни нового благословения, ни иного проклятия, кроме метки Лилит. Этьен и Грег пожимали плечами и уверяли, что запах не поменялся, а, значит, ничего с ним не происходит. Поддержка пришла откуда не ждали – Елена, способная ощутить его тревогу, как свою собственную, встала на его сторону и помогала по мере сил и свободного от основных обязанностей и материнства времени.
Но и это не помогало. Леонид так извёлся, так накрутил себя, что то и дело краем глаза замечал тень крупной кошки. То в тёмном углу, то в замковом переходе. Тень неотступно следовала за ним, появляясь на краткий миг и тут же исчезая, стоило ему обратить внимание.
– Вот, попробуй эту, – суккуба без стука вошла в его комнату и положила на стол пыльный фолиант.
Леонид чихнул, но кивнул и притянул к себе книгу. Слова были излишни – Елена итак чувствовала внутри него волну благодарности. Эмоции, в отличии от слов, не могли быть лживыми. Вооруженный нейтралитет, который был между ними, сошел на нет, уступив место какому-то странному взаимному уважению с намёком на дружбу.
– Как Лилиан? – поинтересовался он, принимаясь листать старые, потрепанные временем страницы, всматриваясь в практически выцветшие чернила.
– Спит. Меня позовут, когда проснётся.
Отчасти помощь Елены была обусловлена тем, что он защищал маленькую суккубу, рискуя собственной жизнью. Сама Елена не имела возможности родить дитя из-за особенностей проклятия, и с первого же дня объявила малышку своей дочерью, назвав Лилиан. Все думали, что секретарь Её Величества оставит службу на какое-то время, посвятив всю себя счастью материнства, но не тут то было. Брать перерыв от обязанностей Елена даже не думала. Она поразительным образом сочетала работу и уход за младенцем. Благо, в замке было полно желающих помочь.