– Ерунда какая-то… – Леонид устало вздохнул и отодвинул от себя очередную книгу, тут же берясь за другую. За минувшие две недели он стал читать заметно лучше и быстрее. Слова на бумаге давались ему проще, и Леонид даже вполне сносно читал со словарём на каком-то древнем языке, на котором раньше писали паладины.
Новая рукопись как раз была из трофеев Лилит. Леон в упор не понимал, что должно руководить воином, берущим на миссию не только оружие и провиант, но и книгу. Неужели и вправду читают по вечерам на привале, при свете костра? Ему доводилось слышать, что паладины возносят молитвы Огненному Богу на рассвете и на закате, и он даже пару раз видел их в храме при Дейте, но книги… Впрочем, он уже смог оценить могущество знаний, таящееся в выцветших чернилах. Увы, к его ситуации эти знания приложить не получалось. Оборотней-леопардов в Арианской империи и соседних государствах прежде не встречали, а, значит, и в особенностях их проклятий паладины не разбирались. Леонид взял с тарелки очередной пирожок, внезапно оказавшийся последним, подтянул ближе словарь и углубился в чтение.
Часы текли медленно, как застывающая смола. Солнце успело коснуться краем городской стены, а толку от рукописи не было никакого. Книга оказалась чем-то вроде научного трактата о вервольфах. Некий Палиний рассуждал о природе проклятия, рассказывал легенду о Безумном Короле – первом оборотне-волке – и предавался размышлениям о том, как лучше убивать этих «проклятых тварей». Большая часть информации не имела ничего общего с тем, что знал о вервольфах Леонид, а себе в этом вопросе он доверял больше – всё же его знания основывались не на слухах и домыслах, а на личном знакомстве и дружбе с волками.
Единственным, что привлекло интерес Леона в рукописи – некий отвар, способный снять проклятие в случае укуса оборотня. Важно было принять его до наступления полнолуния и первого оборота. Изменившись один раз уже невозможно было снять проклятие. Рецепт и список трав прилагался. Леонид уцепился за этот шанс, как утопающий за соломинку. Проблема заключалась в том, что рукопись была довольно старой и часть названий растений никак не удавалось перевести – в словаре их просто не было.
Посидев какое-то время в размышлениях, он прихватил рукопись и отправился на кухню. В душе теплилась надежда на спасение. Женевьева по праву считалась сильнейшей ведьмой Эриша и казалась ему кладезем мудрости. Она наверняка должна знать все эти растения.
На кухне было удивительно многолюдно. Ная и Нифа грелись у печи. Грэг пил дымящийся чай и рассказывал Якобу что-то про водяных. Агата рисовала малиновым вареньем по блюдцу и выглядела совершенно счастливой. Елена одной рукой покачивала дочку, а второй макала сырник в сметану. Рядом с ней сидели ещё какие-то ведьмочки, имён которых Леон не помнил, хотя часто пересекался в коридорах замка. Кажется, они были из горничных. Зулу тоже нашелся в углу стола и поражал новенькой формой замкового служки – Леон краем уха слышал, что паренька взяли посыльным. Освоился в Эрише тот поразительно быстро. До Леона дошел слух, что соплеменников темнокожего паренька казнили паладины в Тарилане, но спрашивать лично он не решался. Какой смысл сыпать соль на рану? Зулу, как бы то ни было, не желал ему зла и напал из страха, испугавшись благословенного огня. Именно его, а не их, преследовали паладины той роковой ночью.
Женевьева оторвалась от разрезания румяного, ещё дымящегося пирога и приветливо улыбнулась, кивая на свободный стул. Каким-то магическим образом за столом всегда находилось место для всех желающих, сколько бы народу не ломилось в кухню. Наверное, это тоже была какая-то особая волшба.
– Да я просто спросить хотел, – ответил Леонид, но всё равно сел, тут же потрепав Якоба по макушке.
– Папка, ты уже закончил с работой? А я тоже книги читаю. Мне Ная с Нифой интересную нашли, – похвастался сын, даже не удосужившись дождаться ответа на свой вопрос.
– Сборник сказок, – пояснила Ная.