Сегодня всем было не до работы. Сахты подошли под стены ночью, скрываясь во мраке. Эриш был маленьким городом-государство – это знал даже такой безграмотный служка, как Лионелл – у них не было большой армии. Он как-то подслушал разговор конюхов, те говорили, что соседи давно зарятся на шахты, но не понимал, зачем кому-то понадобились грязные ходы под землёй, в которых уже не осталось ни одной монетки. Его мальчишеский разум никак не мог осознать серьёзность происходящего, поэтому он улизнул от матери, уводящей сестёр в подвал замка, и помчался с другими мальчишками в коридоры, собираясь смотреть на бой.
Дым костров и развевающиеся на ветру знамёна казались чем-то волшебным, захватывающим. Так бились рыцари в историях, которые рассказывал старый садовник по вечерам замковым детям. Казалось, что старик знает обо всём на свете. В тех историях добрые всегда побеждали плохих, поэтому Лионелл не сомневался, что стража Эриша победит. Вот только сахты прорвались в город и уже подбирались ко дворцу. По коридорам бегала всполошенная стража и перепуганные слуги, неуспевшие спрятаться. Гулом прокатывался в воздухе звон храмового колокола. Кто-то кричал о том, что наследник короля погиб. Лионелл растерянно смотрел по сторонам. В сказках такого не бывало, и он не знал, что делать.
Черный дым и алые знамёна с золотой змеёй становились всё ближе. Старшие мальчишки, смотревшие вместе с ним в окна, тоже куда-то побежали. Крики стали громче. Замковые ворота выбили. Огромные дубовые двери с грохотом упали на камни двора. Лионелл замер, с ужасом смотря, как врываются во внутренний двор высокие воины с окровавленными мечами, неся с собой смерть. Несколько солдат короля, вступившие в бой, быстро погибли. Рядом с ними упал и Седрик, пронзенный копьём.
Лионелл впервые видел, чтобы умирали вот так. За девять с небольшим лет жизни, он не раз видел смерть: умирали от старости или от болезней. Смерть приходила и к ним домой – отец погиб на охоте. Но никогда это не было так жестоко и кроваво. Желудок подкатил к горлу, а коленки затряслись. Впервые ему стало так страшно, что перехватило дыхание. Впервые Лионелл осознал тот факт, что он тоже может умереть. Не когда-то через много-много лет, а сегодня. Он побежал по коридору, стремясь оказаться как можно дальше от воинов. Ему нужно было вниз, в подвалы, туда, где прятались слуги. Там была мама. Пусть он и не всегда был с ней согласен, но мама всегда знала, что делать.
Испуганный мальчишка бежал, ныряя в неприметные переходы для слуг. Он знал замок лучше, чем многие, и пользовался этим. Страх подгонял его, а смерть гремела позади металлом и перекатывалась по опустевшим коридорам эхом предсмертных криков. Ноги едва касались истёртых ступеней, когда он сбежал в подвал и замер, понимая, что опоздал.
Отряд сахтов уже был внизу. Враги выбивали двери кладовых, выволакивали за волосы перепуганных женщин и убивали стариков. Крики и плач отражались от стен, создавая жуткую какофонию. Лионелл словно остолбенел, не зная, что ему теперь делать. Было лишь одно место, которое казалось ему безопасным, но смерть пришла в подземелья раньше него. Наверное, надо было бежать, ведь его пока не заметили. Нужно было спасаться, но среди множества других голосов он различил крик матери и с воем бросился на врагов.
Лионелл не думал о том, что может он – обычный мальчишка – сделать вооруженным взрослым мужчинам. Что его маленькие кулачки против брони и мечей? Откуда вообще взялась эта отчаянная храбрость он не знал, и времени на размышления не было.
Кровь стучала в ушах. Он не слышал ничего, кроме ударов собственного сердца и крика матери, а затем в глазах всё вспыхнуло алым и, мгновение спустя, мир погрузился в черноту.
Когда Лионелл пришел в себя вокруг было темно и тихо. Голова нестерпимо болела. Казалось, что мир вращается вокруг него. Он нащупал на затылке огромную шишку и слипшиеся от крови волосы. Мрак и темнота пугали. Лионелл с трудом поднялся, нащупав рядом с собой стену. Он толком не понимал, что случилось и где он, а звать на помощь было страшно. Страшно было и оттого, что он не знает, что с мамой и сёстрами.
Ноги плохо слушались и оглушительно шаркали по полу. В повисшей тишине даже звук его собственного сердца казался звоном набатного колокола. Лионелл медленно брёл вдоль стены, но наткнулся на что-то спустя несколько шагов. Он наклонился ощупывая нечто, оказавшееся человеком. Пугающе холодным и покрытым чем-то вязким, липким. Крик застрял в горле. Он зажал рот руками, чтобы не издать ни звука. На губах появился вкус крови, а по щекам побежали горячие слёзы. Перелазить через мертвеца было страшно, но ещё страшнее было потерять стену – единственную точку опоры в темноте.