Леонид мог только представить, каково это, если он будет оставаться неизменным, а Якоб и Агата вырастут. Однажды его сын сравняется с ним в возрасте, а потом и станет старше. Как это было с Русланом… Они так же будут идти по улицам и он будет придерживать старенького Якоба под руку. А потом он будет стоять у могилы или погребального костра, не постаревший за эти годы ни на день. При одной только мысли сердце болезненно сжималось. А сколько похорон он увидит за сотню лет? А за тысячу? Можно ли это вынести и остаться в здравом уме?!
– Помогу я тебе, не волнуйся, – Леонид положил ладонь ей на голову, погладив и, не забыв прихватить книгу, вышел из комнаты.
Разговор с королевой прошел не так, как ему того хотелось, но нельзя было сказать, что он недоволен результатом. Эмоциональная Лилит нравилась ему в разы больше, чем тот идеальный, холодный образ, который показывали окружающим.
Следовать ей решению и идти в лазарет Леон не собирался. Епископ может хоть сдохнуть на той койке, а он найдёт другой способ сохранить человечность. Он был твёрдо уверен в своём решении, гордыня его казалась непоколебимой. Шаг был твёрдый, размеренный – привычка, сложившаяся годами службы, как вдруг Леон неожиданно споткнулся и резко повернул голову в один из небольших коридоров для прислуги. Глаза его упрямо всматривались в черноту пустого коридора. Там не было ничего и никого. И всё же он был уверен, что заметил там что-то чёрное. Там определённо была тень огромного кота…
Глава 6. Царство ночи
Леонид шел куда-то, хотя не помнил, куда именно и как он тут оказался. Над головой раскинулось прекрасное звёздное небо. Мириады звёзд таинственно мерцали, выстраиваясь в узоры незнакомых ему созвездий. Изредка какая-нибудь из них, не в силах больше держаться за полотно небосвода, срывалась вниз, на краткий миг расчерчивая чернильно-синюю гладь, и скрывалась за линией горизонта.
Он шел, по пояс утопая в сухой траве. Длинные, колючие стебли покачивались на ветру, отчего казалось, что среди них скрывается кто-то, но никак не удавалось рассмотреть, есть ли там кто на самом деле или ему просто чудится. Леонид продолжал идти, чётко понимая, какого направления должен держаться, но совершенно не осознавая, куда он идёт.
Всё чаще стали попадаться деревья. Высокие, с сильными, корявыми ветвями, они густой кроной закрывали значительные куски неба. На некоторых ветвях вольготно расположились крупные кошки. Одни спали, свесив длинные хвосты, другие наблюдали за ним. Леонид то и дело замечал яркие желтые отблески их глаз среди листвы. Нечто смутное шевелились в памяти, при виде хищников, но он никак не мог вспомнить, что именно, хотя понимал, что это определенно нечто важное.
Деревьев становилось всё больше, а среди них появился тёмный силуэт какой-то пирамиды с усеченной вершиной. Порыкивание кошек раздавалось всё чаще. Уже не скрываясь они бродили в высокой траве, легко отталкиваясь от земли взмывали вверх, цепляясь мощными когтями за ветви деревьев или, наоборот, практически бесшумно спрыгивали вниз. Красивые, величавые звери. На песочного цвета шкурах красовался узор из пятен, а янтарные глаза загадочно мерцали, будто звёзды.
У самого входа в храм стояли две статуи кошек с хищно оскаленными пастями, в которых горел огонь. Глаза статуй, инкрустированные какими-то желтыми самоцветами, будто светились изнутри. Леонид, даже не задумываясь о том, как оказался в этом месте и зачем это делает, вошел в приветственно распахнувшиеся перед ним двери.
Высокий потолок залы терялся во мраке, лишь у прохода разгоняемом редкими жаровнями с трепещущим пламенем и отблесками кошачьих глаз, наблюдающих за ним. На стенах была причудливая резьба со сценами охоты и битвами, но остановиться и рассмотреть он не мог. Ноги двигались будто отдельно от сознания. Леонид смутно начинал осознавать странность происходящего, но не в силах был вернуть контроль, вынужденно подчиняясь неведомой силе, влекущей его вглубь храма. Эхо шагов отражалось от каменных стен и прокатывалось по коридору, теряясь в полумраке.
В какой-то момент коридор расширился, а жаровен стало больше. Он вошел в большую просторную залу, в центре которой, на возвышении, словно на троне, восседала полуобнаженная женщина. Высокая, раза в два его выше, но гармонично сложенная, она поражала ониксово-черной кожей и обилием золотых украшений. Грудь женщины была прикрыта лишь множеством самоцветных бус, ярко блестящих гранями в свете пламени. На бёдрах незнакомки красовалась шкура с таким же пятнистым узором, как и на хищных кошках, вольготно расположившихся по всей зале. Звери спали, растянувшись на полу, вылизывались или играли друг с другом. Хозяйка храма чуть томным взглядом желтых, звериных глаз наблюдала за ними, не обращая на него внимания.