– Замри, – приказала Лилит, натягивая связь между ними, усиливая приказ кровью..
Вместо того, чтобы подчиниться, Леон резко повернулся к ним и зарычал, обнажая окровавленные зубы, среди которых уже прорезались звериные клыки. Глаза его полыхнули зеленым, отражая падающий из кухни свет. Совсем, как у кошки.
Грэг присвистнул и повернулся к Женевьеве.
– Не помогло твоё зелье. Он, похоже, вот вот перекинется.
Ведьма ответила хмурым взглядом. Зная взрывной темперамент Женевьевы, можно было предположить, что замечание вервольфа ему ещё аукнется. В последний раз, когда Грэг рискнул поддеть супругу, он месяц проходил со сверкающей лысиной на макушке. Особенно любопытно смотрелось в волчьем обличии.
– Он меняется как-то странно… – Елена задумчиво смотрела на Леонида, успевшего позабыть про них и вгрызшегося в свиной окорок. – Не как вервольфы в первый раз, а как будто уже оборачивался.
– Медведи тоже без мучений первый раз перекидываются, – пожал плечами Грэг. – Тут уж кому как повезёт.
– Ошейник твой искать поздно. А жаль, – подвела итог Женевьева.
– Эти артефакты вообще запретить надо, – Грэг недовольно поморщился и снова потер шею. – Ну перекинется и перекинется. Не велика беда. Проблема в том, что его выпускать нельзя – человеческое в Леоне уснуло, и он может нахулиганить за ночь так, что разгребать замучаемся. Но и оставить его там нельзя – сожрёт же всё.
– Он хочет сохранить свою человечность. Для Леонида это важно, – Елена поджала губы, едва заметно прикусывая нижнюю.
Секретарь была права. Леонид последние пару недель только об этом и твердил всем вокруг. Пусть он и принял уклад жизни Эриша, но сам хотел остаться человеком. Совсем как Лионелл. Лилит хорошо это понимала. Когда-то давно её Король Дня предпочёл смерть, лишь бы не лишиться человечности. Закончилась та жизнь, минули сотни лет, но воля души осталась прежней. Она уважала эту волю и это стремление. Сейчас требовалось принять решение, Отпустить ситуацию или как-то сдержать оборот? Вот только, как бы ни хотела, остановить превращение было не в её власти. Да, она – могущественный вампир, преодолевший слабость нежити к солнечному свету, вот только она не всесильна. Лилит отлично понимала, что то, что ей нужно сделать для блага её человека, не в её власти. Собственная беспомощность злила.
– Ты можешь что-то сделать? – Лилит пристально посмотрела на Женевьеву.
Ведьма на несколько секунд задумалась, отрешенно смотря в сторону, размышляя, а затем покачала головой. Ответ был ожидаемым – если бы могла, то не стала бы поднимать суету, а разобралась бы сама, как это часто делала. Остальные ведьмы с Женевьевой даже рядом не стояли по силе дара. Грэг и Елена тоже никак не могли повлиять на ситуацию. Лилит мысленно перебирала в голове более-менее способных жителей города: лекарей, травников, жрецов при храмах – никого, кто мог что-либо сделать не находилось. Был ещё вариант разорвать связь с Леонидом и убить его – так он останется человеком – но этот вариант она отмела сразу же. Леон был ей нужен живым, независимо от того, человек он или оборотень. В последние столетия она стала весьма эгоистичной. Лилит нахмурилась – давно ей не доводилось оказываться в столь безвыходном положении. Даже горьковатый остаток беспомощности, оставшийся после схватки с Кархадоном, словно поблек. В тот раз в большей мере пострадала её гордость, сейчас страдал близкий ей человек, и это ощущалось в разы острее, чем собственная боль. Подумать только, способность к состраданию в ней, казалось, уже угасла, а нет, ещё теплится что-то в груди.
– Оставьте нас, – Лилит, не оборачиваясь на подчиненных, шагнула вниз по ступеням, спускаясь в кладовую. Она не сомневалась, что приказ будет выполнен.
– Эх, опять на охоту тащиться, – проворчал Грэг, покидая кухню. Женевьева и Елена вышли молча. Всё же женщины во все века были более исполнительными.
Королева Ночи аккуратно опустилась на колени возле своего человека. Леонид дербанил зубами окорок, глухо порыкивая при этом. Внешне он ещё был человеком, но во взгляде не было привычной осознанности и спокойной уверенности в собственных силах. Разум Леона был где-то далеко. Возможно стоило позвать Якоба – голосу родного человека проще пробиться сквозь пелену проклятия, но для ребенка это было слишком опасно. Не будучи запертым в клетку, оборотень мог наброситься на любого. Тащить Леонида в клетку за шиворот через весь город Лилит не считала достойным. Ей хватит сил удержать оборотня в погребе до утра. Даже если он решит бунтовать, вряд ли сможет доставить много проблем. Она и с медведем справится без особых усилий, а уж с котом.