Он аккуратно поставил фонарь и протиснулся между прутьями. Шнурок был там же, где и в прошлый раз. Спасительная нить, оставленная Седриком. Лион шмыгнул носом, вспомнив о друге, и двинулся во тьму, придерживая верёвку пальцами. В прошлый раз было не так жутко, ведь он был не один. Сейчас пугало даже эхо собственных шагов и падающие с потолка капли.
Самая простая часть плана осталась позади – Лионелл стоял перед дверью. Теперь предстояло её открыть. Он поставил фонарь на пол и попытался как-то подцепить дверь, ухватившись за край. Щель была крохотная, пальцы то и дело соскальзывали. Узор рун на камне ничего для него не значил, поэтому приходилось действовать по наитию.
Довольно быстро пришлось признать, что просто так дверь не открыть. Лионелл пытался подколупнуть зазор между дверью и стеной, пытался разбить какую-нибудь руну камнем, стучал и даже кричал, в надежде, что узница сама выйдет, но всё оказалось тщетно. Он сел на камень, упрямо смотря на непоколебимую дверь. Масло в фонаре почти закончилось, огонёк начал трещать и подрагивать, а он пока ни на миллиметр не приблизился к цели – освободить чудовище. Приходилось смириться с тем, что одного упорства недостаточно.
Он всматривался в непонятный узор рун, который явно что-то означал. Не зря же кто-то постарался и выбил их в камне, который Лион даже поцарапать не смог, как не старался и не колотил по двери другими камнями. Он просто высекал искры, а некоторые камни даже раскалывались в его руках.
Рисунок рун формировал несколько окружностей, одна в другой. Самый большой круг выступал за границу двери и заходил на стену. Значки эти ничего для него не значили, ни на одной из вывесок в городе Лион не видел таких символов, так что даже будь он обучен грамоте, всё равно не смог бы прочесть написанное.
В самом центре окружности было углубление, похожее на человеческую ладонь. Лионелл подошел, прикладывая свою ладошку – ничего.
– Да чтоб ты провалилась! – в сердцах выкрикнул он, ударяя кулаком по двери, разбивая о камень костяшки пальцев.
Мальчик зашипел от боли и не сразу заметил, что несколько рун тускло засветились.
– Так вот, как оно работает… – задумчиво пробормотал Лион, осматривая пол в поисках подходящего осколка.
Он замер, поднеся камень к ладони. Стало боязно. С одной стороны он всей душой желал, чтобы получилось, и в тоже время боялся этого.
А что если монстр не станет его слушать и просто съест?
Лион тряхнул головой, отгоняя глупые мысли. Отступать поздно. Да и куда? Наверх, в лапы сахтов?
– Уж лучше так… – прошептал мальчик, проводя острой гранью камня по ладони. Прежде, чем сомнения перевесили, он приложил руку к углублению в двери. Руны ярко вспыхнули и тут же погасли. Раздался тихий скрежет, и дверь медленно двинулась на него.
Лион спиной вперёд отступал, до боли в руке сжимая острый осколок, будто надеялся отбиться им от того неведомого, что скрывалось во мраке. Огонёк в лампе почти погас, толком не давая света. Волоски на его теле встали дыбом.
Первое, что показалось, это бледные узловатые пальцы с длинными когтями – монстр ухватился за край двери и медленно открывал её. Затем в пятно трепещущего света вошла она.
Лион с отчаянием смотрел на то, что должно быть чудовищем, а выглядело как обтянутый кожей скелет. Бледная, тощая, растрёпанная, невысокая для взрослой. Одежда на принцессе была настолько древней, что расползалась от самого факта того, что та движется. Лицо осунувшееся, пересохшие губы, впалые щёки, тёмные, почти черные круги под глазами. Только глаза и выделялись на фоне смертельной бледности – двумя красными угольками они горели в полумраке.
Она шагнула за порог медленно, придерживаясь рукой за край двери, и молча уставилась куда-то перед собой, игнорируя его. Это было полнейшим разочарованием. Он ведь надеялся на монстра из рассказов старого Гервена. Чтобы клыки, когти, чешуя. Как эта убогая должна победить армию сахтов, если на ногах едва стоит? Это разве руки?! Палки какие-то, а не руки. Кожа да кости…
– Я… - прохрипел Лион. – Я тебя освободил…
Вампирша повернулась к нему. Медленно и сипло вдохнула, будто принюхиваясь. Глаза вспыхнули ярче, монстр оскалился, обнажая клыки.
– Я тебя освободил, – громче сказал Лионелл, отступая на пару шагов. – У меня есть условие.
Она чуть наклонила голову набок.
– Ты можешь меня съесть, если хочешь, но ты должна убить всех сахтов. Всех до последнего, – он чувствовал, как предательски дрожат колени, как срывается на хрип голос, но старался сохранять видимость того, что контролирует ситуацию. Она же ещё не набросилась на него и не выпила всю кровь, значит, шанс есть. – Ты понимаешь меня?