— До тебя мы как раз добрались, — Ланс продемонстрировал Арту горбатого карлика в шапке с двумя рогами. — Шут или иначе Безумец. Самая непредсказуемая фигура. Ее ход определяет бросок десятигранных костей, «воля Аннун». Шут может брать фигуры своего цвета, что незаменимо в некоторых сложных комбинациях. Берилак считает, что Шутами становятся те, кто ослеплен желанием мести или справедливости.
Командор слегка поклонился.
— Как когда-то ваш покорный слуга. К сожалению, элемент случайности может свести все преимущества Шута на нет. Мастер игры предпочтет построить свой гамбит на других фигурах.
— Значит, я Шут? — спросил Арктурианин. — Впечатлился резней на Тиндаголе, накормил собой гаргаунтских вшей и так решил мстить, что обезумел и стал Вороном?
— Положим, желание мстить Канторам было у тебя и до Тиндагола, — осторожно заметил Ланс. — Но если суммировать то, что думает о тебе Берилак, будет похоже на твои слова.
Он бросил фигуру Арктурианину и тот, неожиданно сам для себя, ловко ее поймал.
— Может, так оно и есть, — сказал он, разглядывая Шута. По прихоти резчика лицо безумца скрывала демоническая носатая маска карнавального Паяца. — После Рексема я вряд ли когда-то почувствую себя нормальным.
Крохотный трикстер, сжатый в его побелевших пальцах, смеялся, беззвучно раскрывая нечеловечески широкий рот с острыми зубами.
— Интересно, а кем считает себя Берилак? — спросил Арт, не отрывая взгляда от Шута. — Всесильным Советником при слабом Императоре Вране? Ходит, как любая фигура, и даже прыгает, как Нобиль, тогда как Император передвигается только на одну клетку и не может покинуть квадрат своего Замка. В мотивах Советника всего понемногу: немного мести, немного выгоды, немного фанатизма. Так? Ты же тоже больше не Шут, командор Ланс. Вам не тесно вдвоем с Берилаком на одной маленькой доске?
Он броском вернул Шута Лансу, и тот бережно поставил его на место. По соседству с фигурой, одетой в ниспадающий до земли гавор — традиционное одеяние сенаторов, принятое еще во времена Первых Династий и сохранившееся до сих пор. В одной руке Советник держал свиток, вторую прижимал к груди, почтительно наклонив голову в круглой шапочке.
— Пока не тесно, — сказал Ланс, возвращаясь в кресло и вновь наполняя свой бокал. — Пока у нас получается дополнять друг друга. Берилак прислушивается ко мне, я к нему, а наш мудрый лидер к нам обоим. И мне кажется, генерал Вран думает, что ты можешь войти в наш тесный круг. Если месть черно-желтым не единственное, что удерживает тебя в наших рядах.
— Это то, что Вран попросил тебя мне передать? — спросил Арт, чувствуя, как трезвеет.
Ланс покачал головой.
— Это мои догадки. А вот операция, в которой ты будешь задействован, действительно санкционирована самим генералом. Она очень много значит для Катраэта. И стала возможной в том числе благодаря тому, что ты сделал на Тиндаголе.
— Информация, добытая из Крипты? — спросил Арт. — Об этом речь?
— Всё верно, — Ланс нагнулся, подбросил дров в камин. — Мы считаем, что находимся на пути к обретению оружия, которое сможет переломить ход войны. У тебя пока нет полного доступа, да и, откровенно говоря, мы сами пока знаем недостаточно. Но то, что я могу рассказать: похищенный нами на Тиндаголе ученый, структурный лингвист Императорской Академии, в одиночку разработал ключ к расшифровке искомых записей Крипты. Тех самых, в которых упоминается палеотек невероятной разрушительной мощи. Нечто, превосходящее даже утраченные технологии, доступные Сестрам Аннун.
Он поворошил дрова кочергой, добиваясь, чтобы поугасший огонь вновь разгорелся в полную силу.
— Мы думаем, что речь идет о разработках основателей Забытой Династии. Поэтому я так удивился, когда ты их упомянул.
— Совпадение, — сказал Арт.
«Оружие Забытых, — подумал он. — Мы почти ничего о них не знаем. Ни один уроженец Гоморры, их мира, не пережил Великое Очищение — войну, которую объявила им вся остальная Империя. Они создавали сталкеров и лазарей, меняли облик планет и сливались сознанием с машинами, превращаясь в бестелесные разумы-гештальты. И, если верить легендам, Забытые едва не уничтожили человечество. Теперь понятно, почему Тиндагол оказался так важен для Канторов и Катраэта. Ставки высоки как никогда».
— С исчезновением ученого Канторы оказались отброшены в понимании шифра на годы, — продолжал командор. — Когда окружение Императора узнало, что шершни потеряли ключ, их положение при дворе пошатнулось впервые за несколько столетий. Именно поэтому брак с эрцгерцогиней Лариеной был отложен, и Сенат сдул пыль с закона, принятого девять тысяч лет назад.