Воздух. Арт глубоко вздохнул. Воздух был в должной мере насыщен кислородом и не пах ничем особенным. Несколько секунд назад его обоняние атаковал миллион запахов перенаселенного человеческого жилья, целый ольфакторный оркестр, которым была многократно переработанная атмосфера Икаруса. Ведущую партию в ней играли паломники Храма. Многие из них провели месяцы в капсулах и не сильно заботились о гигиене. Все это теперь исчезло.
Как и звуки. Пронизывающая пространство и тело низкочастотная пульсация силовых установок, туннелей маглева, кипучей жизни стаков и торговых зон. Разговоры и крики на тысяче диалектов Империи, бормотание коммуникаторов. Арт посмотрел на свой собственный браслет. Комм подмигнул ему красным символом отсутствия связи с сетью. Странно было бы ожидать другого.
С некоторым удивлением Арт убедился, что верный «Коготь» все еще в кобуре. Несмотря на абсурдность мысли устроить стрельбу в Храме Аннун, само наличие оружия придавало уверенности. С заметным усилием Арт заставил себя убрать ладонь с рукояти. Если за ним наблюдают (а за ним наверняка наблюдают), лучше выглядеть как можно более мирно.
С этой мыслью Арт, всем видом излучая мир и спокойствие, прошел десяток шагов в одну, потом в другую сторону. Ничего не изменилось. Никаких невидимых препятствий или стен. Повсюду равномерно яркий белый свет и упругий прозрачный пол под ногами. На секунду его посетила неприятная мысль, что он попал в своеобразную тюрьму. В ловушку, созданную Сестрами, чтобы задержать его и передать в руки Канторов. Мысль была глупой. Слишком много усилий для задачи, которую можно было решить задолго до того, как он попал в Храм. Нет, здесь что-то другое.
— Ну? — громко произнес Арктурианин, обращаясь к светящейся пустоте. — Вы меня звали, и вот я пришел. Давайте поговорим?
И пустота ответила.
Перед ним возникли два прямоугольника высотой около двух метров, наполненных еще более ярким светом. В них проступили два силуэта, которые, шагнув вперед, превратились в фигуры, одетые в традиционные белые балахоны Сестер. Надвинутые глубокие капюшоны скрывали лица.
Прямоугольники сжались в тонкие линии и исчезли. Две белые фигуры стояли плечом к плечу, одного роста, схожие до полной неразличимости. Арт переводил глаза с одной Сестры на другую. Молчание затягивалось.
— Я, — начал он.
— Ты тот, кого мы ждали, — произнесла первая Сестра.
— Добро пожаловать в Храм Аннун, — сказала вторая.
У них оказались одинаковые голоса. И когда они одновременно откинули капюшоны — одинаковые лица.
Позже, даже многие годы спустя, Арт будет вспоминать этот момент, — сказал король. — Как он не почувствовал никакой угрозы, никакого беспокойства. Когда все, что началось в тот день, пришло к роковому завершению; обернувшись назад, он не убедил себя, что мог знать и мог предвидеть. Мог избежать катастрофы.
Король вздохнул и закончил:
— Не мог.
До этого дня единственной Сестрой, которую он видел без капюшона, была ведьма, укравшая его сестру на Тиндаголе. В его смутных воспоминаниях она выглядела совсем не так, как близнецы, которых он встретил в Храме на Икарусе. Да, она была молода, как они, ее голова была лишена волос, как у них, но на этом их сходство заканчивалось.
Он почти забыл ее лицо за без малого тридцать лет. Смутно помнил, что оно было обычным, даже слишком обычным для Сестры. Таким человеческим. Совсем не таким, как ее глаза.
О, тот мальчик с четвертой Арктура хорошо запомнил глаза ведьмы. Он видел их много лет в кошмарах. Сестра Аннун смотрела на мир так, как будто он был сном, и она знала, что вот-вот проснется. Никто — ни Гор Лоис, которого она смяла в кровавый комок, ни маленькая Илина, которую она оторвала от матери, ни отвергнувший ее Арт — никто из них не был живым, не был настоящим. Никто не имел значения.
Сестры-близнецы смотрели иначе. В огромных темных глазах, внимательно разглядывавших его, Арт читал любопытство и незлую усмешку. Больше смеялись глаза сестры, стоявшей слева, кажется, она таила на губах улыбку. Сестра справа казалась более сдержанной и серьезной, но и в ее взгляде совсем не было иномирового холода давнишней ведьмы с Тиндагола.